Песочница - Ирек Гильмутдинов
Гномы, перешёптываясь под пронзительный ветер, после краткого совещания вызвали Нифейна на ритуальный спарринг. Исполинская птица в ответ только издала хриплый, похожий на раскат грома смех и предложил им троим сразиться против него одного.
Вы когда-нибудь видели, как летают гномы? Мне до сего дня видеть не доводилось. Скажу так — летали они красиво. Твёрдая семёрка из десяти. Хе-хе.
Час спустя, после семи отчаянных, но тщетных попыток одолеть крылатого короля, мои бородатые спутники признали поражение и согласились заключить вечный союз.
Честно говоря, эти голые скалы были гномам нужны как пятая нога дракону, но их легендарная гордость не позволяла уступить даже пядень земли без боя.
В итоге мы расстались на самой что ни на есть дружеской ноте. Заодно они сообщили, что о клане Рунирдов можно забыть — те, по их словам, слишком зарвались. Взамен я подсластил пилюлю, прокатив новых союзников на своей новенькой карете. Правда, узнав, что новые «приблуды» запатентованы, они немного помрачнели, но мои слова о том, что эксклюзивное право на производство рессор и пружин останется за гномами, заметно развеяли тучи на их лицах. По крайней мере, мне так показалось.
Пружины они и так знали, но вот в купе с рессорами не догадались ставить, а я уже запатентовал. Кто красавчик? Поверьте, совсем не устаю повторять — я.
Когда их карета скрылась в заснеженной метели, ко мне пожаловал Хар’зул по прозвищу Кровавый Серп, ныне — верный страж моих владений. Его гильдия наёмников, оставив в прошлом скитания, полностью перешла ко мне на службу. И, надо сказать, отбоя от желающих вернуться под прежние знамёна у него не было. Я, однако, сразу оговорил условие: пьяниц и лентяев не потерплю. Каждый воин должен быть в идеальной форме и готов сражаться насмерть. Последствия же нарушения устава я обрисовал предельно ясно. Служба эта сулила не просто заработок, а реальные перспективы — я изложил их в свитке, который Хар’зул зачитал своим людям. После этого поток желающих вступить в ряды стражей увеличился вчетверо.
Ветер трепал плащ моего капитана, пока он докладывал: немало любопытствующих пытается проникнуть на территорию, дабы разузнать, что же тут творится. Кого-то удавалось просто спугнуть, а с кем-то приходилось разговаривать языком стали. Благо, теперь в отрядах несли службу и боевые маги, а каждый караул имел на вооружении артефактные арбалетные болты, способные пробить защиту даже магистра.
Я же попросил его об особом одолжении: всех, кто явится с недобрыми намерениями и не переживёт встречи со стражей, тела относить к опушке Чёрного Бора и оставлять в указанном месте. Туда, как я условился с Тораксией, будут прилетать определённые рабочие, чтобы забрать тела для удобрений. От этих мылся настроение немного испортилось. Надо бы кстати зайти к ней прежде, чем уеду.
Пока мы беседовали, к нам присоединился Майлс — я заранее послал ему весть. Его владения граничили с моими, и без общего плана было не обойтись. После недолгого, но предметного обсуждения мы решили расширить набор, и теперь Хар’зул должен был отвечать и за безопасность земель рода Лавий. Чему старый воин только обрадовался — у него ещё оставалось множество проверенных бойцов, которым требовалось достойное дело.
За совместным ужином, согревающим в прохладе вечера, мы обсудили детали, после чего Хар’зул и мой приятель Вул’дан вышли во двор — провести спарринг и размять кости. Мы же с Майлсом остались у камина, погрузившись в построение планов на наше общее будущее, пока за окном сгущались сумерки.
Глава 7
Восьмой.
Распрощавшись со всеми и обменявшись последними напутствиями, наша небольшая компания тронулась в путь. Перед отъездом я задержался для беседы с Генриеттой, чей дар предвидения не раз доказывал свою ценность. Если верить Торгусу. Старая русалка, чьё лицо озаряло выражение тревоги, умоляла быть осмотрительнее в играх с высшими силами. Она поведала о тревожном сне, в котором ясно ощутила горечь моей собственной утраты. В мире, где магия пронизывает всё, даже сны не бывают просто игрой воображения. Потому я не отмахнулся, а, наоборот, внял каждому её слову, врезав в память мельчайшие детали. Попросив её присмотреть за оставшимися в замке и щедро одарив диковинными сластями, я наконец ступил в карету.
Однако, когда мы проезжали мимо Чёрного Бора, я попросил возницу остановиться под предлогом, что забыл попрощаться с одной знакомой. Велев спутникам ехать дальше — мол, догоню их коротким телепортом, — я вышел на знакомую поляну, где воздух ныне был густым и сладковатым от гниения. Похоже, это те самые удобрения.
Вскоре явилась и сама владычица этих мест, Тораксия. Её появление сопровождалось шелестом листвы и лёгким дрожанием земли. Но вместо приветствия я мгновенно накинул на неё сеть из сгустков сконцентрированной молнии, опутав её тело словно паутиной. В ответ в мою сторону тут же полетели сотни виссариев, но тьма, что я призвал, поглотила поляну, сделав меня невидимым. Шипы бесцельно впивались в поднявшиеся из земли барьеры.
Я начал сжимать силовую сеть, и королева неправильных пчёл, поняв безвыходность положения, прекратила сопротивление. Её силы явно уступали моим — я давно ушёл далеко вперёд.
— Ты не пришла мне на помощь, когда я нуждался в ней больше всего, — холодно произнёс я.
— Не было зова, — прозвучало у меня в голове её оправдание. — Клятва не нарушена.
— Возможно. Но я чувствовал присутствие твоих слуг на опушке. Они видели мой бой с некромантом. Неужели ты не могла прийти? Или они? Думала, если я паду, твои горошины останутся неприкосновенными? Видимо, моё доброе отношение было ошибкой. Отныне всё иначе. Каждый год ты будешь отдавать мне сто этих горошин. Хранитель леса сообщит, если ты попытаешься обмануть даже на одну. С каждым годом плата будет расти на десять процентов.
— Но мы не можем… — начала она.
— Перебьёшь меня ещё раз — умрёшь. Поняла?
— Поняла.
— Условия озвучены. Твой ответ?
— Согласна.
— Вот и славно, — развеяв чары, произнёс я. — Рад, что мы так быстро нашли общий язык. Ты сделала ошибку, а ошибки я не прощаю. Но, к слову, скажу. Если бы не моё присутствие, народ гномов бы уже перебил тебя или заставил работать на себя без каких-либо договорённостей.
Развернувшись, я шагнул в разрыв пространства и очутился
