Песочница - Ирек Гильмутдинов

Моё сердце сжалось от щемящего озарения. Я понял — не умом, а каждой клеткой своего существа. Это и был Ключ. Сердцевина сего Обелиска. То, что надлежало изъять, чтобы захлопнуть врата в небытие.

Сделав первый шаг вперёд, я услышал оглушительный хруст костей под подошвой, нарушивший гробовую тишину. Затем — второй. Добравшись до цели, я склонился и поднял кубик. На ощупь он был ледяным и неестественно тяжёлым для своих скромных размеров, словно в нём была заключена вся тяжесть трагедии, постигшей этот мир.

И в тот миг, сжимая в ладони сей символ абсолютного конца, я осознал окончательно. Обычный ритуал закрытия, отправка сего осколка в иную реальность, был неприемлем. Он был осквернён, пропитан самим ужасом этого места. Отправить его куда бы то ни было — значило рисковать распространить это проклятие дальше.

— Нет, — мой голос прозвучал тихо, но с железной решимостью, заставившей Санчеса и Перчика встрепенуться. — Этому не бывать в ином мире. Не бывать нигде. Не позволю. Те, кому я даровал жизнь, должны жить в мире, свободном от этой скверны.

Я повернулся к своим спутникам, и в груди моей полыхал огонь — не просто решимость, а нечто большее: всесокрушающая ярость. Ярость против самой сути небытия, что простиралось перед нами.

— Мы не просто закроем эту дверь, — провозгласил я, сжимая кубик в кулаке так, что костяшки побелели. — Мы уничтожим её сердце. Мы сотрём сей осколок из самой ткани реальности. Здесь и сейчас.

Всё это я говорил, глядя на миллионы душ, что стояли незримыми для моих спутников, но не для меня, Тысячи рядов взирали на меня с мольбой. Почему они не отправились на перерождение — мне неведомо, но я знал одно: они должны быть освобождены. Я так желал, и я так поступлю.

Сжав кубик обеими руками, я наполнил его магией смерти до краёв. Вслед за этим души принялись уменьшаться и вливаться в него, словно воды бесчисленных рек, устремляющиеся в океан. Не ведаю, сколько времени длился сей процесс, но когда последняя из них исчезла в недрах артефакта, я развернулся и зашагал к выходу.

Когда мы покинули проклятое место, я активировал руны на обелиске, и он… исчез. Не телепортировался в иную реальность, не перенёсся на новую планету, как то бывало прежде. Он был стёрт из реальности. Таково было моё желание — и Обелиск подчинился.

Эпилог.

Воздух дрогнул, знакомое давление смяло пространство, и вместо магического свечения или пустынного ветра нас встретил спёртый, пропахший остывшим растворимым кофе и пластиком воздух. Мы оказались в тесной каморке, заставленной швабрами, вёдрами и пачками бумаги для принтера. Дверь с табличкой «Хоз. инвентарь» была приоткрыта, и сквозь щель доносился ровный, ничем не примечательный гул офисной жизни.

Мы с Санчесом переглянулись. Вместо древних рун нас окружали этикетки с названиями моющих средств. Которые я уже давно забыл. Причём текст был на русском, отчего я впал в ступор.

— Ну что, старина, — тихо произнёс я, отодвигая швабру, грозившую опрокинуться с оглушительным грохотом, — похоже, мы в гостях мира, который тебя здорово удивит.

Я толкнул дверь, и мы вышли из кладовой, словно актёры, по ошибке попавшие не на ту сцену.

Просторный open-space замер. Мягкий гул голосов, стук клавиатур и гудение оргтехники оборвались, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Десятки пар глаз, отражённые в блеске мониторов, уставились на нас.

Перед офисными работниками стояли двое: высокий молодой человек в синеватой одежде, напоминающей мантию магов, от которой пахло дымом и серой, с сумкой, что выглядела сюрреалистично в современном мире, и пожилой мужчина в практичном, но чужеродном плаще, увешанный странными безделушками, с белкой изумрудного цвета в руке. Они выглядели как кадр из трейлера дорогой фэнтези-игры, нелепо и вызывающе врезавшийся в серую реальность клерков.

За столом напротив парень в идеально отглаженной рубашке и галстуке с надписью на нём "Админ шоколадки не пьёт" медленно снял очки и принялся их протирать, будто надеясь, что это галлюцинация. Секретари застыли с подносами, уставленными чашечками, которые они несли в переговорную. Клерки замерли с руками, зависшими над клавиатурами. Из кабинета высунулся начальник отдела с сединой на висках и лицом, выражавшим чистейшее недоумение.

— Э… — произнёс кто-то, и этот звук прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине.

Санчес фыркнул, окидывая взглядом ряды одинаковых столов, потолок с люминесцентными лампами и людей в унылых белых рубашках.

— И это логово зла? — пробормотал он больше себе, чем Кайлосу. — Опаснее, чем я думал. От одного вида этого… — он мотнул головой в сторону плаката с корпоративными ценностями, — у меня мана истощается.

— А меня затошнило, — произнёс Перчик, отчего половина офисных упала в обморок.

Я же почувствовал странный, ноющий укол ностальгии, смешанной с отвращением. Этот мир был мне до боли знаком. Он чуть ли не был копией моего мира. Но это точно не мой. Мониторы были круглые.

— Эмм, простите, уважаемые, а здесь проходит косплей на игру «Герои магии и меча»? — спросил я, медленно двигаясь бочком к лифту, заодно подталкивая Санчеса.

— ОХРАНА, — закричал начальник во всё горло.

— Бежим! — крикнул я, устремляясь к лестнице. 

Примечания

1

Человек, который выше всего ставит личное удовольствие и наслаждение жизнью.