Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова

Даша подумала пару минут.

— Барыня, а что, если отставные солдаты? Не подойдут ли вам?

Варя сощурилась.

— Излагай?

Отставные солдаты?

Дорогуша ты моя, это ж идеальный вариант! Оружие умеют, крови не боятся, действовать им предстоит исключительно во благо Российской Империи, ну и немного себя, любимых. Честное слово, Варя нарушать закон в своем отечестве не собиралась. А в других?

Ну… и что?

Эта Европа так всех задолбала в двадцать первом веке, что Варя может смело считать свои действия превентивной самозащитой. Меньше Европы — меньше проблем!

Даша говорила чуть сбивчиво, но идея была отличная! Как оказалось, сейчас солдаты служили по двадцать пять лет! Минобороны, небось, от такого горькими слезами уливается… в будущем. Там два года-то считают много! А тут!

С мужиками, как с умершими, прощались! Двадцать пять лет — это приговор!

И страна постоянно воюет, то с турками, то с поляками, то еще какая зараза лезет! Чтобы выжить в такой ситуации… нет, не так! Кто выжил — становится крепким профессионалом войны.

Только вот с пенсиями тут хреново. Их назначили, конечно, и за выслугу лет тоже есть, но… мало! Жить на это можно, но плохо. А если денег не скопил? И если семья, дети, а то и внуки уже?

Пенсии назначать только-только начали, сколько — Даша не знала, но подозревала, что не так и много. Вот, можно бы таких людей и нанять? А там… могут и совсем остаться?

Варя подумала недолго.

— Надо пробовать, — подвела она черту. — Надо делать!*

*- 34 — 40 гг 18 века, денежное довольствие для солдата, который состоит в монастыре — около 4 ₽ Для офицеров, конечно, больше, но не намного. Каптенармус, капрал, сержант — около 6 ₽ Прим. авт.

Глава 4

* * *

Федот присел на крыльцо богадельни, вздохнул, ловко свернул «козью ножку».

Подымить хоть маленько, передохнуть.

Нога болела.

Да уж года три не было ее, ноги той, а она все равно болела. Брали они тогда Исфахан, вот, и прилетело Федоту пушечным ядром. Ступню оторвало.

Повезло — оказался рядом друг — Тимка, кое-как перетянул ногу, не дал там же, под стеной рудой истечь, не загноилась нога, не сгнил солдат в горячке. Довезли до дома, выходили, вылечили, да только куда ему теперь уж служить — негодному?

Матушка-Екатерина, конечно, пенсион распорядилась солдатам выделить, а только куда с ним? При монастыре жить? Так там кормят скудно, а работать приходится втрое. Кое-как при богадельне пристроился, тут отмывать, грязь выносить, тела ворочать, дрова колоть и таскать — да мало ли мест, где руки сильные требуются?

Скопить-то на старость он не скопил, вроде и бывали в карманах деньги, да все разлеталось, такое уж солдатское счастье. Семьи не случилось, детей не завел, оставалось век доживать. Пока может — тут, при богадельне поживет, все ж Москва, хоть и не столица, а тоже город большой, возможностей много.

Жизнь тут!

А в монастыре — что? Доживать осталось…*

*- имеется в виду Московская Екатерининская богадельня, прим. авт.

Тимка, вот, дослужил этим летом, а тоже — куда идти? Пока вдвоем они тут, а куда дальше? Как оно будет? Бог весть…

У крыльца остановилась раззолоченная карета, Федот покосился на нее без всякой симпатии.

Ездят тут всякие, добра раздадут на копейку, а кланяться на десять рублей требуют. Вот, и это… они воевали, кровь проливали, а тут…

— Кто там еще приехал?

Тимка тоже на крыльцо вышел. Колун в руках… опять дрова привезли?

— Не знаю.

— Ну так и пошли… ох ты ж!

Из кареты медленно вышла женщина, которую Тимофей знал. Ладно, видел, издали.

— Чего? — покосился Федот.

— Это ж… кажись, генералова жена! *

*- Учитывая, что Суворов старался таскать за собой и жену, и ребенка, Тимофей вполне мог и видеть Варвару, хоть и издали, и запомнить. Прим. авт.

— Кого?

— Суворова, — коротко пояснил Тимофей. И то, из них двоих Тимка всегда нос по ветру держал, недаром, он в роте каптенармусом был. Даже скопил кой-чего, но маловато для своего трактирчика.

Тимка, впрочем, не унывал, собирался покрутиться пару лет в столице, а там уж и видно будет, может, и еще где пристроиться удастся, а то и выгодно жениться? Он сможет, он хваткий.

Говорил Тимка вроде негромко, но женщина услышала. И развернулась к нему, сощурилась, словно лиса.

А потом и прямиком к ним пошла.

— Знаешь меня? Откуда?

Тимка теряться не стал, вытянулся во фрунт, как перед начальством.

— Так мы, считай, под началом мужа твоего, матушка, персюков гоняли. Я, да Федька, только вот ему тогда ногу оторвало, а я дослужил, честь по чести.

— Ага, — кивнула барыня. — Потом в Москве пристроились, потому как тут жизнь интереснее?

— Так, матушка генеральша. Оно, конечно, не слишком сытно выходит, да в монастыре или на поселении где, не жирнее.

Варвара мысленно потерла руки.

— Как зовут тебя, солдат? Друга твоего — Федор?

— Федот, матушка генеральша. А я Тимофей.

— А по батюшке? Я — Варвара Ивановна.

— Тимофей Фролыч, да Федот Михайлыч, матушка Варвара Ивановна.

Варя задумчиво кивнула.

— А поработать не хочешь ли, Тимофей Фролыч? Мне люди нужны верные, службу сослужить, и деньгами я вас не обижу.

Тимофей долго думать не стал.

— А что надобно-то, Варвара Ивановна?

— Съездить со мной в другую страну, да сделать то, что я скажу. А потом и на родину вернуться.

Тимофей и Федот переглянулись.

Звучало… неплохо. Привлекательно звучало. Уж точно интереснее, чем гнить в богадельне.

— Матушка генеральша, у меня ноги нет, — напомнил Федот.

Варвара посмотрела внимательнее.

— Отняли… по щиколотку?

— Да.

— Смотрю, деревяшку тебе хорошую выстругали?

— Так сам и постарался, умею чуток по дереву резать, — пожал плечами Федот.

— Может, и пригодится, — задумалась Варвара. — Мы еще по дороге поговорим, и что делать надо будет, и как, и где. Вас здесь двое — или еще какие друзья есть?

— Гришка, разве что, — кивнул Тимофей. — Только он тоже калечный, матушка. Руки у него нет, левой.

Варвара сдвинула брови. Это было похуже, а с другой стороны… он тоже может пригодиться.

— Можете и его позвать. Сейчас поедем отсюда, денег дам, определю