Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова
Дочь.
Да, у нее еще есть и дочь. Наташа. И ей девять лет.
Варя даже головой помотала, в том мире она была в два раза старше, а тут… и с дочерью муж ей общаться запретил. Отправил в Смольный институт, под начало директрисы, мадам де… Плафон? Нет, Лафон. И кажется, им запрещено общаться и видеться.
Тут оставалось только скрипнуть зубами.
С одной стороны, все понятно. Мамаша тут была… светским ледям дети не нужны. Им балы, красавцы, юнкера, платьица, брюлики, или чего тут еще в комплекте? Так что муженька понять можно, он дочку изолировал от распутной матери.
Только вот… нельзя получить засахаренный огурец, помещая его в рассол.
Можно подумать, в этом Смольном нравы другие? Да везде одно и то же, а в Африке еще и крокодилы водятся. Если здесь и сейчас считается достоинством изменять мужу, значит, это ребенок и усвоит. И будет еще одна светская ледь.
Ладно!
Сейчас об этом думать рано, но Варя решительно планировала и восстановить семью, и приручить мужа, ну, и дочку заберем и воспитаем, тоже еще проблема! Только на это нужно немного времени и много денег.
Чем Варя хотела заняться, она знала. Более того, могла добиться успеха. Но пока все упиралось в деньги. А деньги — в людей.
Даша есть.
Вот, с ней она и поговорит, где можно найти еще людей. Пока немного времени есть, может, с месяц-полтора, пока не ляжет снег. Ехать по осенней распутице — хуже не придумаешь, а вот ноябрь-декабрь, как все подмерзнет, как выпадет снег и помчатся сани…
Деньги, конечно, будут нужны на путешествие.
Те, кто сейчас читают лирику про извозчиков, и вздыхают по птицам-тройкам, немного не в курсе дела. Дороги сейчас платные. Да-да, не надо ужасаться, это не изобретение двадцать первого века! Это есть здесь и сейчас.
Если человек едет по личным делам, то он платит. Если по казенным — платит казна. Сколько платит? С лошади. Десять копеек за версту. *
*- автор чуточку грешит против исторической достоверности. Если что, Пушкин платил 10 коп/версту, но это примерно через 40 — 50 лет. Прим. авт.
Вот, считаем. От Москвы до Питер-града сколько тут? Семьсот верст? Умножаем на десять, а потом еще на два. Сколько еще коней придется запрячь в сани? Ладно, берем сто сорок рублей, просто на проехаться. А еще надо коней менять, за это надо тоже платить, возок чинить, в дороге что-то кушать… эй, граждане, кто там жалуется, что бензин подорожал? Для сравнения — жалование губернатора в провинции — около двух тысяч рублей. Ну, чуть побольше. В ГОД!
То есть за проезд в один конец на тройке придется как раз месячное жалование отдать. А потом еще обратно ехать надо!
Есть возражения, возмущения? Что, уже и цены на бензин не такие страшные? А коняшек еще содержать надо, лечить, кормить, конюх, опять же… это в кино красиво все показывается. А в жизни все намного печальнее. Хочешь лететь?
Плати!
Варя не возражала заплатить.
По счастью, муж не был сволочью, и побрякушки остались у нее. Да и платья, наверное, продать можно. Парочку оставить, а остальные…
К чертям!
Надо только выяснить, куда идти, чтобы не обманули. И это не через отца.
Продолжаем ходить в церковь. И людей посмотреть, и отец потом не удивится…
* * *
Комната была светлой и теплой. И в этой комнате сидели мать и дочь. Любой, кто посмотрел бы со стороны, тут же уверился в их родстве.
Чем-то неуловимым они были схожи, в очертаниях лиц, в неуступчивом, тяжелом взгляде темных глаз, да и фигуры их, одинаково крепкие плотные, словно осенние яблоки, были схожи.
— Что с той девчонкой? — нарушила молчание мать.
Дочь покачала головой.
— Никак. Противная девчонка сторожится меня, словно волчонок, только что не кусается.
— Плохо, очень плохо, Мари. *
*- о Софье де Лафон известно не так много, источники даже расходятся, две дочери у нее было или одна. Я решила, что две. Как-то оно вписалось в повествование, я и глазом моргнуть не успела… прим. авт.
— Маменька, но что я могу поделать?
— То, что делаю я. Ты видишь, как девочки льнут ко мне, как стремятся добиться моего расположения. Тебе я поручила всего одну девочку, и ты не можешь ничего сделать!
— Я стараюсь.
— Мало стараешься, Мари. Ты знаешь, как я страдаю от вашей неустроенности в жизни! Ангелику я смогла выдать замуж и выгодно, но ты, дитя мое, не так хороша собой, как она. Да и характер у вас совершенно разный.
Мари опустила глаза. Да, она это знала.
Легкая и веселая Ангелика полностью соответствовала своему имени. И внешне была похожа на отца. Мари же была словно мать, а характер ее, тяжелый и неуступчивый, и вовсе делал замужество сложным предприятием.
Увы, большого приданого Софья Ивановна за своими дочерьми дать не могла, да более того, шли слухи о душевной болезни ее супруга. А в таком случае женщину весьма неохотно берут в жены.
— Я все сделаю, как вы скажете, маменька.
— Вот и правильно, дитя мое. И я сейчас говорю тебе — подружись с Наташенькой Суворовой, стань для нее не просто наставницей, но старшей сестрой, а то и матерью, чтобы она постоянно писала своему отцу о тебе. Капля камень точит, и когда он приедет, то будет искать в тебе не столько красоту, сколько хорошую мать для его дочери.
Мари скривила губы, и это не осталось незамеченным Софьей Ивановной.
— Конечно, у тебя будут и свои дети. Да и чего говорить о Наташе? Скоро она выйдет замуж и покинет отца, а ты и твои чада останутся с ним рядом надолго. Александр Суворов уже сейчас генерал-майор и Иван Бецкой высоко его ставит! О, даже очень высоко! Он говорит, что Суворов — военный гений, а ежели так, будущее твое за ним будет устроено.
— Он немолод уже.
— Так ведь то и хорошо. Немолод, богат, да еще и военный. Удачный случай, и ты останешься богатой вдовой. И будешь жить спокойно. И я буду при тебе или при Ангелике. Ах, дорогая, как меня утомляет вся эта мелочная возня! Свечи, мыло, хлеб, выгребные ямы, и надо еще не забывать кланяться кому положено, и писать благодарственные письма,
