Теория Хаотического синтеза - Николай Львов
Внутри было… странно. В моей реальности это называли стилем “лофт”, а тут все ещё называли “незаконченный ремонт”. Да, стены были из гладенького, красивого темно-красного кирпича, украшены кое-где плакатами (“Ранетки” детектед) и репродукциями картин, но все же это были кирпичные стены, без следа воздействия штукатуркой. Пол был таким же: с одной стороны, в коврах, с другой стороны – из серого бетона.
Общее ощущение мастерской усиливалось грудами аппаратуры и столов. Я сначала подумал, что видел почти такое же в комнате Ломоносова, но сразу же понял, что направленность тут была другая. Стол около стены, увешанной разными граверами (не гравюрами, а именно инструментами), небольшой столик с ванночкой, кофейный столик с миской чипсов и исходящим паром чайником (ладно, это выбивалось), верстак с тисками, ещё стол, уставленный железным ломом, и здоровенная яйцеобразная стальная печка на треноге. Взглянул направо – и взгляд упёрся в задник шкафа, который отгораживал от меня остальную комнату, оказавшуюся вытянутой.
И казалось бы, типичная мастерская, да? А вот нифига. Немало свободного пространства было отведено под горшки с цветами. Забавно, но тут они слегка чахли за отсутствием солнечного света, а оттого выглядели комично жалко, но, несмотря на похоронный вид, они все равно вносили некое оживление. А на шкафу, к моему вящему удивлению, висела немаленькая такая плазма. Беглый осмотр подтвердил: тут была весьма неплохая атмосфера. Чайник, микроволновка, диван перед этим самым шкафом с плазмой, тумбочка с второй плойкой перед ней… Прямо можно жить, друзья-товарищи…
— Кхм-кхем! – громко и стервозно откашлялась какая-то девочка.
Я проморгался. Да, визуальный анализ даёт сбои: в комнате я был вовсе не один. Два парня сидели за диваном перед плойкой и теперь повернулись в мою сторону, поставив некие гонки на паузу, ещё один подпирал собой стену и выглядел смутно знакомо, ещё одна зеленоволосая полторашка в лабораторном халате смотрела на меня как на врага народа, а ещё одна девушка, тоже в белом халате, но уже высокая, фигуристая, снабженная шикарной копной темно-русых волос наливала в кружку что-то, что пахло как кофе. Могло показаться, что я запал на фигуристую, но мне, честно, было плевать. Я вдруг подумал, что даже забыл, когда в последний раз пил этот напиток богов. Сам-то в последнее время живу на энергетиках.
— Кхм, – откашлялся уже я, – Меня зовут Марк Ломоносов. Прошу прощения за подобное начало знакомства, но я готов убить за чашку кофе.
— Лид, налей ему кофе, – царственно махнула полторашка-благодетельница, но ее следующая фраза убила все впечатление: – А мы пока послушаем, где тебя носило, и ещё хотя бы две причины, почему я не должна вышвырнуть тебя из клуба.
Глава 7. Список членов клуба артефакторики
— …ну и просто был поглощен учебой. Сложновато с непривычки, – пожал я плечами, завершая разговор и снова присасываясь к кружке с ароматным, густым и чертовски бодрящим напитком.
Со всеми я уже успел немного познакомиться. С одним из моих новых одноклубников я действительно был знаком – тот самый парень, подпиравший стену, Кирилл Бомелий, наследник рода алхимиков самого Грозного. Две забавных детали: он был магом, а не алхимиком, и ещё по какой-то причине тут, в этой комнате, он не пытался корчить из себя Саске из самого начала Наруто, то есть, был вполне доброжелательным, открытым и разговорчивым. Странный контраст с тем, каким я его видел на парах по артефакторике. А так, тот же самый парнишка – узкий рот, нос с горбинкой, угольно-черная модельная стрижка и крупная родинка выше брови.
Два парня, сидящие на диванчике и гонявшие какие-то машинки в плойке, представились как Антон Могилевский, чья фамилия удивительно не сочеталась с его обучением на целительском факультете, и Борис Монеткин. Про него вообще отдельный разговор. Шаман по типу меридианного строения, родом откуда-то с Байкала, он обладал массивным телосложением, ростом чуть выше двух метров и весом под центнер. Когда эта гора мышц, увенчанная ярко-русой шапкой жёстких волос и тонкими прямоугольными очками (!) поднялась с дивана и пожала мне руку, у меня была лишь одна мысль. Какой, нахрен, Монеткин. Это же целый Центробанкин. На фоне сибирского здоровяка худой, но почти такой же высокий Антон впечатления толком не производил.
Вот кто производил впечатление, так это Лидия Сибелист. Среднего роста, с породистым красивым лицом, без единого мазка косметики, с манерами то ли принцессы, то ли идеальной домохозяйки (она сделала мне кофе в турке и дала печеньку, одарив ещё милой улыбкой), а ещё снабженная шикарной фигурой, которую не мог скрыть белый длиннополый халат. Студентка второго курса, алхимик. На благородное происхождение намекал едва заметный фиолетовый оттенок темных волос, натурально струившихся, такой они были мягкости, до самой, прошу прощения, попы. Тоже роскошной.
А вот старостой клуба была та самая стервозная полторашка, тоже второкурсница. Анна Унтерцельс. Фамилию я припомнил: основатель рода был бастардом самого Парацельса, и, несмотря на немилость и осуждение просто по факту своего существования, смог вырваться из тени своего отца и вполне сравниться в силе и славе с основной ветвью. В целом, сразу было видно, что Анна принадлежит к древнему роду – зеленые волосы темного, изумрудного оттенка, и я на сто процентов был уверен, что это не краска. В конце концов, я сам щеголял с бело-голубыми. Рост Анны был, скажем, не очень аристократический, не больше метра шестидесяти пяти, премиленькое личико с ясными голубыми глазами и невероятно женственными губами серьезно портила гримаса превосходства над всем и вся, ну халат… мало что обтягивал. Нда.
Подводя итоги: Анна Унтерцельс, Лидия Сибелист, обе алхимички и обе с второго курса, маг Кирилл Бомелий, целитель Антон Могилевский и шаман Борис Монеткин, все трое – перваши, как и я. Вот такая очень разношёрстная компания, и мне было крайне интересно, а где представители более старших курсов. Коих тут было, к слову, аж целых шесть.
— Тебя не было почти три недели, – зыркнула на меня Анна.
— Я уже сказал, – пожал я плечами, – Вникал в ритм, дополнительные занятия.
— Не оправдание для студента этого университета, – отрезала Анна, грозно взмахнув рукой.
— Аня, ну что ты, – мягко укорила ее Лидия, – Как будто у нас много людей и важные планы.
Унтерцельс только фыркнула, тряхнув своим зелёным каре. В
