Теория Хаотического синтеза - Николай Львов
— Анна, ну правда, я с ним вдвоем на артефакторике сижу. Много чего толкового говорит, чертежи уже делает. Я пока сам только вникаю.
— Но ты-то здесь с первой недели. А он…
— Госпожа Унтерцельс, – я немного закусил удила, – Что за беспричинная агрессия в мой адрес? Я принес извинения как вам лично, так и вашему кружку.
— Хорошо, – неожиданно согласилась староста, – Раз ты уже вник, то покажи мне что-нибудь.
— Что-нибудь?
— Ну Кирилл упомянул, что ты делаешь какие-то чертежи. Покажи нам что-нибудь. Чему научился.
— Лады, – я поднялся с кресла.
Кофе плескалось во мне, кофеин проникал в кровь и почти что опьянял. Плюс, я уже предвидел подобный исход, так что заранее подготовился.
— А мастерская у вас…
— За шкафом, – махнул рукой Бомелий.
Я обернулся. И вправду, между стеной и задником шкафа был проем, как раз на двух человек. Зайдя туда, я даже немного оторопел.
Слухи, разговоры с одним старшекурсником и переброска парой фраз с Кириллом перед одним из семинаров давали мне один результат. По сути, весь артефакторный кружок был фикцией, местом, где не самые важные и обладающие некими контркультурными настроениями представители аристократических родов и ленивые простолюдины, не желающие хватать ни одной звезды с неба, могли поставить галочку, что они ходят в кружок. Тем не менее, таких тут было меньшинство, имею в виду, аристократов с пубертатными протестами и нехватких простолюдинов, поэтому кружок всегда балансировал на грани закрытия.
И тем удивительнее было видеть современную мастерскую в этом месте. Токарный станок, шлифовальный станок, очень маленькая ленточная пила, специальный стол с раковиной из натурального камня для протравливания рун, стол с ретортами и перегонным кубом, металлический ящик, где грудой навалены банальные шуруповерты, ножницы по металлу и прочие перфораторы. Шкаф же оказался старинным, деревянным и внушительным, а за стеклом словно бы была иллюстрация к фэнтези: банки с порошками, связки трав, один плавающий в колбе глаз и блюдце с пилюлями – плотными травянистыми шариками, которые призваны помогать алхимикам в управлении внутренней энергией. Растений тут не было, а вот освещение куда лучше. Кроме того, тут была отменная вытяжка.
— Фига у вас тут техники… – протянул я восхищённо.
— Ага. — кивнул подошедший со спины Кирилл, – Весь простор для творчества и поднятия артефакторики… Ну не то чтобы с колен, сначала ее надо выкопать.
— Я так и понял.
— Идея-то есть? – осведомился Бомелий.
— Идея есть. Но не очень крутая. Так, разогрев.
— Помочь?
— Хм, – я смерил его взглядом, и неожиданно для себя наткнулся на его взгляд. Умный, смешливый и с некой хитрецой в глазах. Тут же что-то внутри меня воскликнуло: да это же твой братан, Марк!
Я решил довериться этому странному внутреннему чувству:
— А знаешь, да, Кирилл…
— Без отчества, – ухмыльнулся тот, – Мы все тут по-простому.
— Кирилл так Кирилл. Нужно найти две цепочки, толщиной около двух-трёх миллиметров, плоский лист железа, любого, толщиной… ну давай десять миллиметров, будет? Отлично. Я пока займусь поиском чашек и грузиков.
— Во-он стол, можно стырить оттуда, с старинных весов. Вообще без понятия, зачем они тут.
— Идеально, – потер я руки, – Тогда ищи материал, я пока за руническую цепь.
Мы вдвоем принялись работать – Кирилл метнулся к столу с металлическим хламом, я степенно подошёл к одну из верстаков, после чего достал из внутреннего кармана мантии свою записную книжку. Там уже была почти готовая цепь, кодовое название “Доказательство прямоты рук”. Осталось лишь взять пару переменных и придумать, как это нанести на физическое воплощение проекта.
Пока я хмурился над блокнотом, Кирилл отыскал все нужное. Дав ему выкладки и шепотом объяснив задумку, я пошел из куска металла вырезать нужную форму, вроде плоских песочных часов. Пока я проделывал необходимые отверстия в уже готовой форме, Кирилл указал мне на неверную руну, порекомендовал мне отличное пособие по футарку и сделал эскиз, как оно будет ложиться на форму. Совместно за пару минут мы поправили эскиз, после чего я принялся за дело. Карандашом перенеся руны на железную деталь, я встал за граверный стол, который, по сути, являлся самым главным инструментом артефактора. Конечно, можно было бы просто покрыть металл специальной эмальной краской, но для надёжности лучше выгравировать каждую руну. Пока что несложно, цепочка всего из двух десятков рун. Пока что несложно.
Дальше этап закрепления: выравнивание гравировки, углубление некоторых рун, что служит неким ударением в футарке, и протравливание. Этот этап окончательно закрепляет эффект и убирает мелкие огрехи. Все просто – капаем в каждую руну сильный раствор кислоты. Спустя минуту смываем, и руны проступают на металле черными цепочками, без царапок и с ровными, гладкими краями.
Подшлифовав, я принялся за сооружение зажимов. Тут тоже было несложно, всего лишь вырезать из тонкого куска металла формы, согнуть их и покрыть цепочкой из пяти рун. Глубоко тут гравировать было нельзя, так что вот сейчас пошла ювелирная работа.
Сделал стоечки для зажимов, закрепил из в, так сказать, корпусе, приладил сами зажимы и проверил – подал ци.
Мне лично нравилось говорить “ци”. Ощущение текущей и циркулирующей внутри меня полужидкой энергии у меня больше всего ассоциировалось с этим словом. Как алхимик, я не мог излучать свою энергию во внешнюю среду, как это делали маги. Почти не мог. Это было первое, чему нас научили на теории управления внутренней энергией – усилить течение энергии в ладони и закольцевать ее там. Быстрая циркуляция ци по небольшому кругу приводит к ее потерям из организма, и та подобно беспроводной зарядке может что-то зарядить. Травку там, артефакт… Воду в банке…
На этот даже для меня несложный фокус сделанный мною прибор не отреагировал, лишь неярко замерцали руны. Отлично, как я и рассчитывал. Будь что не так со схемой, она бы заискрилась, задымилась, все такое. Ну или взорвалась, тут как повезет.
Дальше я из этой же проволоки, просто скрученной, сделал ещё одно крепление, куда подвесил нахально взятые с древних аптекарских весов чашки. Руны на них я решил не гравировать, а с помощью Кирилла отыскал баночку с лаком и нарисовал нужные. Ещё одна проверка – артефакт работоспособен. По крайней мере, не взорвался. Последний штрих – в каждом зажиме закрепить один из маленьких грузиков, весы-то аптекарские.
Закончив всего за час, я продемонстрировал свое изделие скептически настроенной Анне и выглядящей заинтересованной
