Теория Хаотического синтеза - Николай Львов
— Алхимия – это наука о превращении. Метаморфозах, если угодно. Свинца в золото, пучка травы в ценное лекарство, ваших рук в смертоносное оружие, груды мела, костей и свечек в дождь над пустыней. Подобно тому, как маги в первую очередь осваивают власть над миром, как шаманы общаются с ним на равных, мы, алхимики, его изменяем. Изменяем так, как угодно нам, – лектор сжал кулак и посмотрел на нас, – Это своего рода тоже власть. И алхимия, в первую очередь, это философия. Мы делаем из предмета или явления что-то, что лучше исходного. Вот, посмотрите.
Он продемонстрировал нам крупный лист какого-то незнакомого мне растения.
— Достаточно редкое тропическое растение, подвид монстеры. Оно, господа и дамы, бесполезно. Абсолютно. Из этого листа не сделать одежду, он пропускает воду, имеет плохой вкус и, более того, немного ядовит. Однако же, если напитать его силой, или ци, или жи́вой, смотря как вы предпочитаете говорить, оно приобретает магическое свойство. Вытяжка из алхимически обработанного листа может помочь вырастить человеку новую кожу. В свое время открытие этой вытяжки спасло тысячи людей с страшными ожоговыми ранами. А вот, студенты, – он взял с столика пробирку с серым песком, – Алхимический порох, по рецепту девятнадцатого века. Тут его хватит, чтобы вся эта аудитория взлетела на воздух. Это тоже алхимия. Она превращает нечто разрушительное в нечто ещё более разрушительное. И это тоже надо знать. Надо знать травничество и зельеварение, надо знать ритуалистику и, конечно, надо знать физические способы алхимии, пути управления внутренней и внешней энергиями. Объедините все это, уберите региональные и религиозные взгляды на происхождение и влияние алхимии, и получите ее. Синкретическую Алхимию. Запишите в тетради: предмет изучения…
И это было самым лёгким. Потому что потом началась учеба. Лекции, семинары, исписанные тетради, вечера и ночи за сканами учебников в ноутбуках (ага, тут прогресс во все поля). Практика, мои невидимые слушатели! С зельеварением у меня пока складывалось не очень. Ну как-то не вязались мои технарские руки с выдавливанием, нарезкой, размалыванием, подвязкой и прочими техпроцессами, что я проводил над магическим и не очень субстратом: разной травой, листьями, кусками коры и банками с кровью и мясным паштетом из разных животных.
Сразу скажу: проблем у меня с этим особо не было, так как я ещё в той жизни привык работать с большими объемами информации, а сейчас худо-бедно наловчился орудовать ножом, небольшим серебряным серпом и набором для свежевания. Другое дело, что на это я тратил немало времени и сил.
Самое грустное, что это был только один предмет. А у меня их было порядка пятнадцати, и расписание у меня было очень плотное. Теория синкретической алхимии с пространными рассуждениями, краткой историей, философскими очерками и плотной идеологической накачкой. Основы управления внутренней энергией, где седая бабушка, заставшая начало прошлого века, водила указкой по схеме человека и говорила, как развивать меридианы. Ритуалистика, где я на втором занятии взорвал проводящий кристалл, взяв не синий мел для круга, а красный. Каждый предмет отнимал у меня прорву времени и сил.
И только к концу второй недели я вдруг понял одну важную вещь: масштабы той свиньи, что подложил мне сраный Маркуша, чтоб его душе икалось… где бы он там ни был. Этот кусок золотой молодежи, как я уже говорил, не занимался культивацией, что я изначально воспринимал как плюс. Мол, не придется мне исправлять ошибки предшественника.
Вот только у всех вокруг были ядра первой-второй ступени, а у меня косо сделанный фундамент к первой ступени. Я даже разбирал это с той старушкой, Платонией Семёновной. Она поразилась уровню моего развития, прямо сказала, что я идиот, и записала меня на усиленный курс культивации, и потому я каждый грёбаный день ещё и тратил по два часа личного времени на то, чтобы сидеть в специальной комнате на подушке, смотреть в пупок и дышать маткой… Ладно, шучу. Нет ее у меня, дышал я лёгкими до посинения. Мало того, что надо было дышать в определенном головокружительном, буквально, ритме, так ещё и из воздуха нужно было своей волей собирать ци, или ману, или жи́ву – без разницы, разве что тут слово “мана” было экзотикой. Кто постарше, говорил “ци”, кто был русофилом, говорили “жива”, все остальные – просто безликая “сила”. Но речь, в любом случае, не о филологии! А о том, что волей надо было извлечь из воздуха незримую силу, которая вполне зримо жглась и кололась, после чего проталкивать ее по меридианам, чтобы научить энергию (!) моего тела делать это без моего участия. Грубо говоря – пока все вокруг меня плавали на моторных лодках, я греб… Не-е-ет, брат, весла надо заслужить! Пока что я греб ладошками!
Вишенкой на торте стали кривые меридианы в правой ноге. Уже к третьему занятию я возненавидел сраного Марка всеми фибрами своей черной души. Ты дышишь, голова кружится, лёгкие жжет, а ты вместо того, чтобы пытаться молча это терпеть, вынужден чистой силой воли проталкивать это жжение по невидимым каналам в теле. Это и так было чуждо для меня, что внутри моего тела была свита целая паутина толстых и тонких каналов, по которым текла незримая, но ощущаемая и жгучая сила ци, так еще и управлять этой силой надо. И ниже голени в правой ноге каналы превращались хрен пойми во что! Паутина непонятная! Это как есть вилкой, у которой зубцы каждый в свою сторону, а один, в середине, вообще обломан сугубо для твоего эстетического дискомфорта.
И знаете что? Это вершина айсберга. Потому что после двух часов занятий куратор поднимала нашу группу культиваторов и позволяла нашим телам закрепить полученные навыки. Вот только все люди, которые были со мной в одной группе, были достаточно продвинуты, и вообще сам факт того, что я не достиг даже первой ступени к восемнадцати годам, был ну не сказать, чтобы нонсенсом, но чем-то не совсем обычным точно. И вот эти продвинутые юноши и девушки, укреплявшие кору своего ядра, наделявшие его уникальным рисунком, или вообще старающиеся его закрутить для начала генерации энергии внутри себя для третьей ступени, вынуждены были со мной спарринговаться. Точнее, был вынужден я.
Меня, Ломоносова, представителя одной из самых знаменитых фамилий Российской империи, кидали как котенка, вытирали пол, чуть ли не занимались оригами – сложи из этого студента журавлика…
Весь этот взятый мной
