Теория Хаотического синтеза - Николай Львов
И вот из-за этого, повторюсь, ходил как анимированный студентом-третьекурсником целительского факультета мертвец. И каково же было мое недоумение, когда после одной пары, вроде как Общая ритуалистика, ко мне подошла староста.
С пацанами и пацанессами из группы я общался не сильно, хотя настрой был в целом благожелательный. Просто я достаточно редко появлялся на кухне в нашем блоке, где был сделан эдакий вечерний клуб по интересам, общих тем, кроме учебы, не было. Признаться, я даже не совсем помнил всех наших по именам. По фамилиям помнил, мне по-другому нельзя.
Так вот, подошла ко мне наша староста, Елизавета Бастрыкина, из умеренно знатного рода то ли с Владикавказа, то ли с Владивостока. Роскошная, кстати, девочка: рост метр восемьдесят, длинная копна черных волос… Сосватана, я проверял…
— Марк, привет.
— Ага, Лиз, и тебе. Чего случилось что ли?
Мы в группе договорились общаться по-простому, все же не один год нам вместе жить.
— Да, куратор ко мне подходил. У нас все выбрали клуб, и все уже появились. Кроме тебя. Строго говоря, только ты и ещё четыре человека со всего курса пока не пришли в клубы.
— Я же подавал заявку… – потер я шею. Подавал ведь, да?
— Да, ты подавал. В клуб артефакторики, – в голосе Лизы проскочили нотки какой-то… слегка брезгливой жалости?
— Ага. Да. Я как раз собирался…
— Давай, а то меня пинают. И, послушай, Марк. Ты же представитель такого рода, не лучше ли было бы вступить, я не знаю, в клуб высшей теории алхимии? Великого Делания? Не знаю, трансмутационный клуб?
— А у нас такой есть? – удивился я.
— Да. Хочешь, подам за тебя заявку?
— Нет, – махнул я рукой, – Спасибо, Лиза, я обязательно явлюсь. Сегодня же. Просто захватило как-то все это…
— Понимаю, – несмело улыбнулась Бастрыкина, круглая отличница, у которой тоже было пятнадцать предметов и которая записалась в три клуба одновременно.
А я собрал вещички в сумку и почапал из аудитории, гоняя невесёлые мысли.
Сегодня была вторая пара по артефакторике. Меня напрягло уже то, что на курс со всего университета было записано пять человек. И из моего курса – три. Почему такой перевес, было мне непонятно, а потом стало понятно – сегодня один из трёх не явился на семинар, а второй, мрачный и неразговорчивый парень по фамилии Бомелий, в ответ на мое озирание сказал, что он забрал заявку с факультатива.
Комната для занятий была в подножии одной башни, вся кафедра располагались в трёх комнатах, одной из которых и была комната для занятий, а состав кафедры был простой – профессор и аспирант. Аспирант был явно не от мира сего, у него при громкой фамилии Разин татуировано было даже лицо, а дедок-профессор… Скажем так, Вячеслав Демидов был постарше той тетки с Теории внутренней энергии. Очки с карикатурно толстыми стеклами, он болтался внутри собственного старомодного пиджака и говорил шепелявым, тихим голосом. Но ясности его ума мог бы позавидовать каждый. Рассказывал он много, подробно и даже интересно, но в такой раздражающей стариковской манере, что просто диву даешся. В общем, с самой артефакторикой было просто, в отличие от самой кафедры. Преподаватель, старое оборудование и почти полностью теоретические занятия были несколько унылы и, опять же, несколько гасили энтузиазм.
В общем, в одном из самых крутых университетов мира артефакторика находилась в глубоком запустении. Опять же, морально понять можно, сейчас легче сделать что-то электрическое, гидравлическое… Зачем париться с эрзац-ритуалистикой и цепочками рун, когда можно просто и быстро? Логика была, и надо было бы как-то ее сломать, чтобы банально оправдать свой интерес к артефакторике.
И пока я предавался тяжким раздумьям, ноги мои донесли меня до общежития, руки свалили сумку на стул, потом снова ноги донесли меня до столовой, передали эстафету рукам, а те набрали пюре, бризоль и компот. Поел без участия моего сознания, и вообще, пришел в себя только в комнате, за буклетом. Глаза потребовали присутствия мозга для анализа изображения.
Подавив грусть – ужин был самым спокойным временем всего дня, а я его по сути пропустил – я принялся за чтение. Где там этот клуб артефакторики?
***
Путь занёс меня в Корпус. Как бы это достаточно козырно, очень многие клубы располагаются в разнообразных пристройках, дополнительных корпусах или вообще в зданиях общежитий. А тут в самом Главном Корпусе, который все сокращали до Корпуса. Все остальные шли по номерам, если что.
И вот словно в противовес, помещение клуба артефакторики было расположено в самом страшном и далёком углу здания – в подвале.
Я посмотрел на лифт, что скрывался в глубине холла, посмотрел в книжку, что прямо мне говорила идти по лестнице, вздохнул и пошел по лестнице.
Спуститься пришлось аж на три этажа, так как первые два почему-то считались тут цокольными, и вмещали в себя кладовые, комнаты для практики и даже пару учебных классов, что меня достаточно сильно удивила.
Наконец, я спустился на минус третий этаж, озаглавленный как “подвал”. Тут явно были именно технические помещения: вместо если не роскоши, то порядка и красоты основных коридоров тут на стенах была старая масляная краска, бетонный пол, старые, будто подкопченные лампы и некие трубы, извивающиеся под потолком. Не, не подумайте, тут было чисто, краска не отслаивалась, ни следа плесени, ничего такого, тут даже царило в целом некое странновато-уютное ощущение, но контраст был просто разительный.
Идя по коридору, я потерялся. Бродил то туда, то сюда, и дело лишь осложнялось полным отсутствием каких-либо указателей или персонала. Вообще никого не было. Самое страшное, что как-то раз я прошел мимо особенно внушительной металлической двери, и аж поежился от надписи на ней, весьма лаконичной. “Морг”.
В конце концов, я все же сумел найти нужный поворот, прошёлся до зала с двумя колоннами, прошел за них, нашел прачечную, немного дальше и вышел в коридор попросторнее. Тут была нормальная краска, вентиляция, а под потолком не было труб.
Искомая дверь обнаружилась… рядом со
