Шанс для Фьюри том 1 - Архивариус Эха
Сэнку энергично кивнул, уже мысленно составляя список того, что он хотел увидеть в первую очередь.
Лелуш поднял голову, его взгляд был холодным и аналитическим.
— Директор, для точной оценки ситуации мне потребуются не только открытые данные, но и текущие оперативные сводки. Все, без исключения. Включая те, что помечены грифом «совершенно секретно». Без этого мой анализ будет неполным и, следовательно, ошибочным.
Типично. Он уже проверял границы. Я встретил его взгляд.
— Вам будет предоставлен доступ к тем сводкам, которые я сочту необходимыми для вашей задачи. Полный доступ вы получите, когда докажете свою полезность.
На его губах промелькнула тень улыбки. Ему, казалось, даже понравился отпор.
Йода медленно постучал палкой о пол.
— Один вопрос у меня есть, директор. Силу великую в этом месте чувствую я. Силу, что смотрит сквозь время и пространство. Артефакт этот, «Архив»… под защитой чьей он находится?
— Пока что под моей, магистр. И под вашей, если возникнет необходимость.
Йода удовлетворённо кивнул и больше не задавал вопросов.
Цунаде скрестила руки на груди.
— У меня есть один вопрос: лимиты. Если я найду в ком-то что-то серьёзное — активную закладку, генное оружие или что-то подобное — у меня есть право на экстренную нейтрализацию? Или только доклад?
Прямой и практичный вопрос.
— Доклад в первую очередь. Но если ситуация станет критической и будет угрожать безопасности всего объекта — действуйте по своему усмотрению. Я доверяю вашему опыту.
Она согласно хмыкнула.
Охотник, Иноичи и Франкенштейн вопросов не задавали. Первые двое, похоже, уже всё поняли и были готовы к работе. Франкенштейн же, казалось, был полностью поглощён мыслями о предстоящих исследованиях.
— Если вопросов больше нет, — я поднялся, — приступайте к работе.
Они молча разошлись — каждый к своей задаче, своей роли в грандиозной машине, которую я только что запустил. У меня была неделя. Неделя до первого отчёта Лелуша. Неделя, чтобы моя новая команда начала приносить результаты. И я не сомневался, что они это сделают.
От лица главного героя:
Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу. Такой фразой можно описать почти всю ситуацию с призывом Йоды.
Он знал. С того самого момента, как его сознание материализовалось в этом мире, его мудрый, не по годам, взгляд пронзил не только Фьюри, но и меня. Он ощутил тончайшую нить ментального влияния, что тянулась от меня к директору — не контроль, нет, но лёгкое подталкивание, усиление прагматичных мыслей, приглушение излишних сомнений.
И он предупредил. Не словами, обращёнными ко мне напрямую. Это был тихий, но недвусмысленный импульс в Силе, направленный в мою сторону: «Вижу тебя, хранитель. Пока твои намерения чисты, я буду наблюдать. Но переступи черту — и вмешаюсь.»
Даже ослабленный переходом в чужую реальность, где Сила текла иначе и была лишена своей привычной плотности, особенно в области предвидения, он оставался чудовищно могущественным. Без светового меча, без доступа к Храму джедаев, он всё равно был Йодой — существом, девять столетий оттачивавшим свою связь с фундаментальной энергией вселенной.
Честно говоря, я был удивлён достаточно малой ценой за его призыв. Теперь я понимал почему. Ослабление способностей к предвидению и отсутствие главного инструмента джедая, конечно, сыграли роль. Но была и другая причина. Он захотел прийти. Он почувствовал сгущающуюся тьму в этом мире и увидел в Фьюри и во мне — пусть и несовершенный — инструмент для противодействия ей. Его цена была не платой, а формальностью.
Это достаточно пугало, ведь Йода вряд ли был единственным, чья цена была занижена. Вот тебе и халява, — с горькой иронией подумал я. Лелуш, там хотя бы было написано про отсутствие Геасса.
Йода же, ослабленный и без меча. Я предполагал, что цена, возможно, связана как раз с ослаблением или отсутствием обмундирования, а не его личным желанием быть призванным. В любом случае, это означало, что я не мог до конца полагаться на описание призываемых — они могли быть как слабее, так и, теоретически, обладать неучтёнными способностями. А для более точного анализа требовалась энергия. Впрочем, как и всегда, всё упиралось в недостаток энергии.
Но в этом призыве были и хорошие новости. Виктор Франкенштейн, призванный Слуга в классе Кастер. И самый интересный момент заключался в том, что Мастером выступал не Фьюри, а я. Система призыва, по какой-то причине, распознала меня, сознание внутри артефакта, как источник команды и точку привязки. Фьюри был оператором, проводником, но контракт на послушание был заключён со мной.
Это был полностью мой подчинённый, способный выполнить три моих любых приказа. Абсолютно любых. Три золотых пули. Три возможности изменить правила игры в самый критический момент.
Я мысленно наблюдал, как Франкенштейн, с его трагическим взглядом и одержимостью познанием жизни, изучает терминал. Он даже не подозревал, что его воля теперь принадлежала мне. Эта мысль была одновременно и пьянящей, и отталкивающей. Такая власть над другим разумом… даже над тем, кто сам когда-то стремился к такой же власти над жизнью и смертью.
Я не собирался тратить этот ресурс попусту. Эти три приказа должны были оставаться неприкосновенным резервом. На случай, если Йода окажется прав и мне придётся защищаться от него. Или если Фьюри выйдет из-под контроля. Или если появится угроза, против которой всё остальное окажется бессильно.
Так что пока что я навязал Франкенштейну всего одно: подчиняться Фьюри так, как если бы тот был его настоящим Мастером. И усердно работать на благо Щ.И.Т.а.
Пусть думает, что он здесь по собственной воле, ради науки. Пусть Фьюри считает, что полностью его контролирует. Некоторые козыри лучше всего держать при себе.
Возвращаясь к теме энергии… Мысль о Капитане Америке и, что более важно, о Тессеракте, лежавшем рядом с ним во льдах, была заманчивой. Бесконечный источник космической силы, способный питать мои возможности годами. Я мог бы намекнуть Фьюри. Легко. Словечко, вброшенное в его подсознание, сон, намёк в отчёте — и его параноидальный ум сам бы начал строить цепочки.
Но это было опасно. Слишком опасно.
Во-первых, сама природа Камней Бесконечности. Прикосновение к такой силе, а уж тем более попытка использовать её для призыва… Я не был уверен, что переживу последствия. Гнев Живого Трибунала? Нет,
