Меч Черный Огонь - Джеймс Логан
— Стой! — проревел мужчина.
Лукан увернулся от выпада другого стражника и ударил третью локтем в лицо. Воодушевленный перспективой маловероятного побега, он бросился на последнего стражника — мужчину-медведя — только для того, чтобы отскочить от его бочкообразной груди. Он отчаянно ударил стражника в челюсть, но с таким же успехом мог ударить по камню. Мужчина ухмыльнулся, бросив взгляд через плечо Лукана.
Лукан развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как кулак сурового стражника заполняет его поле зрения.
Затем наступила темнота.
Легкие прикосновения к его коже, как будто губы касаются его щеки.
Кто-то крепко обнимает его за талию, сильные руки поддерживают его.
В памяти всплыло воспоминание: он стоит на подоконнике, мать обнимает его, а он смотрит, как в небе сверкает молния, а на лицо падают редкие капли дождя. Чувство безопасности и сопричастности, детское удивление.
Сильный удар по правой щеке.
Лукан, потрясенный, резко открыл глаза.
Лицо мужчины: суровый стражник, злобно смотрящий на него.
С губ Лукана сорвался стон, когда реальность заявила о себе.
Вместо заросших садов своего фамильного имения он увидел маленький дворик, окруженный каменными стенами, и темные окна. Опустив взгляд, он увидел не руки матери на своей талии, а большие мозолистые ладони в подмышках — мужские руки. И, когда он поднял глаза, предрассветный мокрый снег ударил ему в лицо, и он увидел не молнию, а петлю.
Дерьмо.
— Ты очнулся, — произнес чей-то голос. — Как раз вовремя.
Лукан оглянулся и увидел, что Ашра стоит рядом с ним, ее руки были связаны за спиной, а на шее уже была накинута еще одна петля.
— Мне нравится эффектный поздний приход на вечеринку, — ответил он, чувствуя, как во рту у него распухает язык. Он поморщился от боли в челюсти, вспомнив, как перед его глазами возник кулак сурового Искры. Он попытался поднять руку, но понял, что его собственные руки тоже связаны. — Эй, — бросил он через плечо тому, кто поддерживал его. — Отпусти. Я могу стоять.
Руки, державшие его подмышки, убрали. Колени Лукана задрожали, но он устоял. Он был слаб, как ягненок перед плахой мясника. Страх скрутил ему живот, но он сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться. Ему казалось важным не бояться. Движение привлекло его внимание к дальнему углу двора. Дверь открылась, и в нее вошли еще несколько стражников. Его сердце упало, когда он увидел, кто последовал за ними. О, семь преисподних…
Лицо генерала Разина было мрачным, когда он приближался к виселице. Генерал был в парадной форме, золотые кисточки на его эполетах придавали красочности и величия, которых вряд ли заслуживало это событие. Блоха следовала за ним по пятам. Даже в сером свете рассвета Лукан мог видеть ее покрасневшие глаза и дорожки слез на щеках. Им не разрешили навестить нас и попрощаться, подумал Лукан, чувствуя, как в нем закипает гнев, но им позволили смотреть, как нас вешают.
Увидев их, Блоха вскрикнула. Она побежала к виселице, но путь ей преградила пара Искр.
— Лукан! — позвала она с выражением муки на лице. — Ашра!
— Ты не должна была здесь находиться, — крикнул Лукан в ответ, и его сердце дрогнуло. — Тебе не нужно это видеть.
— Я хочу, — ответила девочка, вырываясь, когда одна из Искр попыталась ее увести. — Мне нужно.
— Я пытался уговорить ее остаться, — сказал Разин с извиняющейся гримасой, положив руку на плечо девочки, — но… — Он пожал плечами.
— Она не захотела слушать, — сказал Лукан, слабо улыбаясь. — Какой сюрприз.
— Простите, — крикнула девочка, и на ее глаза снова навернулись слезы. — Это все моя вина. Если бы я не отвлеклась, ничего бы этого не случилось.
— Тише, маджин, — сказала Ашра успокаивающим голосом. — Помни наши уроки.
— Эмоции — плохие союзники, — ответила девочка, яростно вытирая глаза.
— Блоха, послушай меня, — твердо ответил Лукан. — Посмотри на меня. Ты ни в чем не виновата, хорошо? Это моя вина. Не твоя. Никогда не думай иначе.
— Но я же бросила вас! — ответила Блоха, выглядя совершенно потерянной. — Мне следовало остаться. Я должна была…
— Это не имеет значения, — перебил Лукан, чувствуя прилив отчаяния. Ему нужно было, чтобы она поняла. — Это моя вина, ты понимаешь? Моя.
— Я не хочу, чтобы вы уходили! — воскликнула девочка, заливаясь слезами. Она попыталась броситься вперед, но Разин оттащил ее назад и крепко прижал к себе.
— Прощай, малышка, — крикнул Лукан срывающимся голосом. Он почувствовал, как в уголках его глаз появились слезы. — Без тебя я был бы уже мертв. Найди счастье. Проживи свою жизнь счастливо.
— Всего хорошего, маджин, — сказала Ашра, спокойная, как всегда. — Будь храброй.
— Вы не можете уйти, — выдохнула Блоха, ее колени подогнулись. Она упала бы, если бы Разин не поддержал ее. — Пожалуйста…
— Хватит, — рявкнул суровый стражник, стоявший на краю платформы. Он указал на Лукана. Улыбнулся. — Сначала он.
— Кровь Леди, — ответил Лукан, изображая шок. — Ты можешь связать больше, чем одно слово. — Ему оставалось только надеяться, что у утра в запасе еще сюрпризы. Какой-то шанс.
Подошла еще одна Искра с мешковиной в руках.
— Не хочешь ли накинуть капюшон, чтобы сохранить достоинство?
— Это очень любезное предложение, учитывая, как сильно я ударил тебя локтем в лицо. — Лукан одарил ее улыбкой, которая больше походила на улыбку загнанного в угол зверя, обнажающего зубы. — Но ты можешь взять это и засунуть себе в задницу.
— Какие-нибудь последние слова? — невозмутимо спросила женщина.
— Я их уже сказал. — Лукан подмигнул Блохе, изо всех сил стараясь не обращать внимания на растущую дрожь в правом колене и страх, сжимающий сердце. Когда стражник отошел, он встретился взглядом с Ашрой. Он попытался придумать, что сказать, но не смог и ограничился кивком. Воровка кивнула в ответ.
Этого должно было быть достаточно.
— Лицом вперед, — произнес мужчина у него за спиной, и те же руки, которые до этого поддерживали его, теперь накинули петлю ему на голову. Лукан сглотнул, почувствовав ее тяжесть, а веревка больно врезалась в кожу. Он глубоко вздохнул и задержал дыхание, пытаясь унять дрожь. Он не мог заставить себя взглянуть на Блоху, ему было невыносимо видеть страдание, написанное на ее юном лице, поэтому вместо этого он поднял глаза к небу и стал наблюдать за стаей птиц, носящейся по серо-стальному небу. В любое мгновение, подумал он, и сердце его бешено колотилось, пока он ждал, что люк у него под ногами откроется.
Он закрыл глаза.
