Меч Черный Огонь - Джеймс Логан
— Кровь Леди, просто покончим с этим, — прохрипел он, больше ради девочки, чем ради себя.
Мгновение затянулось.
Послышались громкие голоса, становившиеся все громче по мере приближения. Лукан открыл глаза и увидел движение в дальнем углу двора — фигуры, входившие в дверь. Люди в какой-то ливрее, двигаются целеустремленно. В нем вспыхнула мимолетная надежда. Неужели Марни все-таки решила показаться?
Это не имело значения.
Слишком поздно.
Лукан задохнулся, когда люк рухнул под ним. Он беспомощно брыкался, болтаясь на веревке, которая давила ему на шею. Ему казалось, что глаза вот-вот выскочат из орбит. На него нахлынула темнота.
Последнее, что он увидел — сквозь собственные слезы, — была вспышка красного.
Глава 15
ЛЕДИ В КРАСНОМ
Красный.
Это было все, что увидел Лукан, когда открыл глаза. Вокруг него клубился алый туман. Кровь, подумал он, содрогаясь в панике. Прошло несколько мгновений, прежде чем он осознал, что на самом деле завернут в алые шелковые простыни. Я в постели, понял он. Но в чьей? Он медленно приподнялся на локтях, на его губах играла слабая улыбка, пока он ждал, когда к нему вернутся воспоминания о прошлой ночи — ночи, которая, казалось, действительно закончилась очень хорошо. Его улыбка стала хмурой, поскольку никаких воспоминаний не последовало. Облизывая пересохший рот, Лукан огляделся по сторонам.
Все в этой просторной комнате — ковры на полу, гобелены на стенах, даже сами стены — было красного, алого, малинового или каких там еще оттенков красного. Карминовые? Черт его знает. Даже мебель — туалетный столик, стол и стулья — были вырезаны из, как он предположил, кровавого дерева, дорогого материала из Южных Королевств. Единственным звуком были треск и хруст огня в камине. Он приложил руку ко лбу, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью, но в памяти ничего не всплыло.
Взгляд Лукана упал на усыпанный гранатами кубок, стоявший на прикроватном столике. Он потянулся к нему, ожидая, что в нем будет красное вино, но там была только вода. Он поднес кубок к губам, жадно глотнул прохладную жидкость… и застонал, когда боль сдавила горло. Вода потекла с его губ, намочив простыни. Что за чертовщина?.. Он снова попытался сглотнуть. Та же боль, как будто он пытался проглотить сотню крошечных лезвий. Он осторожно протянул руку и коснулся шеи, поморщившись от того, насколько чувствительной она была на ощупь. Он почувствовал что-то вроде сыпи на горле. Линия. Как будто я был…
У него отвисла челюсть, когда на него нахлынули воспоминания: предрассветное серо-стальное небо, лицо сурового стражника, слезы Блохи, стоицизм Ашры, грубая петля на шее. Толчок, когда люк рухнул у него под ногами.
Вспышка красного перед тем, как его поглотила тьма.
— Она пришла, — пробормотал он, затем рассмеялся, но тут же замолчал, потому что боль в горле вернулась. — Кровь Леди, она действительно пришла. — Его восторг угас, когда он подумал об Ашре, стоявшей рядом с ним на виселице. Она тоже была спасена? Или Марни бросила ее на произвол судьбы? У него внутри все сжалось при мысли о том, что, возможно, он выжил, когда умерла Ашра. Он огляделся, но воровки нигде не было видно. Она жива, сказал он себе. Ему отчаянно хотелось, чтобы это оказалось правдой.
Лукан откинул одеяло и понял, что он голый. К счастью, на спинке стула висела красный шелковый халат. Он встал, натянул его — шелк прошелестел по его коже — и подошел к высокому зеркалу. Семь преисподних, я похож на жиголо из какого-нибудь парванского борделя, подумал он, хмурясь при виде своих прямых светлых волос и щетины, которые давно вышли из моды. Хотя вряд ли кто-нибудь в здравом уме захотел бы провести со мной ночь. Он нахмурился еще сильнее, когда увидел серость вокруг своих глаз, и поморщился, когда оттянул высокий воротник халата, чтобы полностью обнажить уродливую сыпь на шее. Он осторожно прижал палец к красной воспаленной коже и тихо зашипел от резкой боли. И все же я предпочитаю быть живым и выглядеть дерьмово, чем быть мертвым.
Он покачнулся, внезапно почувствовав головокружение. В комнате было слишком жарко, воздух слишком спертый. Его взгляд упал на двери, ведущие на балкон, и он распахнул их. Когда он вышел наружу, его обдал холодный бриз — долгожданная передышка от жары в спальне. Перед ним лежал Корслаков, окруженный высокими пиками гор Волчий Коготь. Лукан прислонился к каменной балюстраде и уставился на город, его взгляд был прикован к фиолетовому пламени на вершине башни алхимиков, ярко горевшему на фоне сгущающихся сумерек. Он, должно быть, проспал большую часть дня, если предположить, что день его казни еще не прошел. Он улыбнулся при этой мысли. Скорее, неудавшейся казни. Удачи в следующий раз, Баранов.
Лукан вернулся внутрь и огляделся в поисках своей одежды. Вместо этого его взгляд наткнулся на картину маслом на стене. Он подошел ближе, его разбирало любопытство. На холсте был изображен утес с дверным проемом, встроенным в камень. Окружающая арка была черной как смоль, но сама дверь была темно-красной. Художник придал ей металлический отблеск, как будто она отражала свет. Только когда Лукан увидел маленьких людей, стоящих перед дверью, он понял, насколько массивным было это сооружение.
— Ты проснулся.
Он обернулся и увидел рыжеволосую женщину, наблюдавшую за ним из двери спальни.
— И я жив, — ответил он хриплым голосом. — Благодаря тебе.
— Да, — сказала леди Марни, слегка улыбнувшись, как будто этот факт ее забавлял. — Ты жив.
— И я глубоко признателен.
— Я так и думала.
— Могу я спросить… — Лукан замолчал, боясь задать этот вопрос вслух. Но он должен был знать. — Вместе со мной на виселице была женщина. Ашра. Она…
— Жива? — Марни бросила на него лукавый взгляд, оттягивая момент. — Да.
Лукан едва скрыл облегчение.
— Это… приятно слышать. Спасибо.
— Можешь оставить свою благодарность при себе. Я была бы рада, если бы ее повесили, но потом одна маленькая девочка потребовала, чтобы я спасла и ее. У нее даже хватило наглости пригрозить мне арбалетом, когда я отказалась, маленькое отродье! И все же, должна признаться, мне понравился ее настрой. И когда она сказала мне, что Ашра мастер-воровка, я подумала, что мне не повредит иметь такого человека в долгу. — Она улыбнулась. — Такого же, как и ты.
Лукану не понравился ни вес, который она придала этим словам, ни холодность ее улыбки. Но его тревога была перевешена облегчением от осознания того, что Ашра все
