Пламя и пепел - Ян Ли

И увидел это.

Тварь. Если можно назвать тварью то, что не имело постоянной формы. Она была больше тенью, чем телом, состояла из чего-то, что не вписывалось в три измерения пространства. Части её существовали здесь, части — где-то ещё, проглядывая через трещины в реальности.

Конечности — сотни конечностей, каждая заканчивалась не когтями или щупальцами, но… отверстиями? Ртами без зубов, просто чёрными дырами, ведущими в никуда. Они открывались и закрывались в такт, не синхронно, создавая какофонию беззвучного голода.

Тело — если можно назвать телом то, что постоянно менялось, текло, реформировалось. Иногда оно было похоже на паука. Иногда на многоножку. Иногда на что-то, не имеющее аналогов в природе.

И глаза. Тысячи глаз, разбросанных по всему телу без видимого порядка. Каждый глаз смотрел в своём направлении, но все они были сосредоточены на одном — на нас.

[Провидец Сожжённых Путей видит то, чего не должно быть]

Это не демон. Это не создание Пустоты. Это нечто иное, нечто более древнее и более чуждое всему живому, мёртвому и никогда не жившему. Оно существовало до Пустоты, до демонов, может быть, до самого мира, до самого понятия времени.

Ничто не в силах вместить его подлинный облик, но даже тень от тени его возможного присутствия обрекает свидетелей на воистину ужасную судьбу.

У него нет имени ни в одном языке, ни один язык не имеет права наделить его суть, принести это в мир.

Умолкните. Прислушайтесь. Не ушами — той частью души, что помнит хаос до творения.

Прекрасно. Просто ебать-копать, насколько великолепно.

— Бежим, — сказал я тихо и спокойно. — Прямо сейчас. Быстро.

— Что там? — Ян Мэй попыталась оглянуться.

— Не смотри! — рявкнул я. — Просто беги!

Мы рванули вперёд. Тварь последовала. Я чувствовал её приближение через Провидца — не видел (и слава всем богам!), но знал, что она там, ползёт по стенам, по потолку, окружает нас с трёх сторон… нет, она изначально была там, всегда была, она и есть стены и пол, это подземелье… этот мир… Насквозь хватило сил отгородиться пламенем от присутствия твари, стало чуть легче.

Коридор петлял, разветвлялся. Мы выбирали направление наугад, лишь бы подальше от преследователя.

Но оно было быстрее. Намного быстрее, чем должно быть для существа такого размера.

Впереди коридор заканчивался дверью. Массивной, бронзовой, покрытой печатями и символами, явно для отваживания незваных гостей. Вход в склеп, настоящий склеп героев, где хоронили культиваторов высоких ступеней, великих культиваторов древности.

Я не думал. Просто врезался в дверь плечом, вкладывая в удар всю силу своей третьей ступени.

Бронза треснула. Печати вспыхнули, пытаясь оттолкнуть, но Горнило взревело, и первородное пламя выжгло древнюю магию за секунду.

Дверь распахнулась. Мы влетели внутрь.

Позади раздался звук. Нет, не так — не раздался, проявился, проснулся, всегда был — но мы его не слышали. Скорее как шелест тысячи ног по камню, смешанный с влажным чавканьем открывающихся и закрывающихся ртов, словно вздох тысячи рабов, клавших этот камень — и навеки погребённых в этих катакомбах.

— Закрывайте! — заорал Лу Чэнь.

Мы навалились на дверь всей четверкой. Бронза была тяжёлой, двигалась медленно. Тварь приближалась, её конечности уже протягивались к порогу.

Последнее усилие. Дверь захлопнулась.

Конечность, зацепившаяся за порог, оказалась отрезана. Она упала на пол, извиваясь, истекая чем-то чёрным и маслянистым. Потом начала медленно растворяться, испаряясь с отвратительным шипением. Поток первородного пламени ускорил процесс, сразу стало легче. Мы стояли, тяжело дыша, прислонившись спинами к двери. С другой стороны слышались звуки — царапанье, стук, то самое чавканье. Тварь пыталась проникнуть внутрь. Но дверь держалась. Печати, даже повреждённые, всё ещё работали, отталкивая то, что не должно существовать в материальном мире.

— Что, — выдохнул Лу Чэнь, — это, — ещё один вдох, — блядь, — последний выдох, — было?

— Ты не хочешь этого знать, — ответил я предельно честно.

Глава 9

Мы стояли, тяжело дыша, прислонившись спинами к двери. С другой стороны слышались звуки — царапанье, стук, то самое чавканье. Тварь пыталась проникнуть внутрь, но дверь держалась… пока держалась. Печати, даже повреждённые, всё ещё работали, отталкивая то, что не должно существовать в материальном мире.

— Я знаю, что не хочу, — парировал Лу Чэнь. — Я всё равно спрашиваю. Потому что если мы собираемся здесь сдохнуть, хочется хотя бы знать, от чего именно.

Справедливое замечание.

— Нечто древнее, — сказал я, деактивируя Очи. Глаза горели, словно кто-то сунул в них раскалённые угли. Цена за использование техники на пределе. — Что-то, что существовало до демонов. Может, до самого мира. Моя сенсорная техника называет его… ну, никак не называет, собственно. Говорит только, что у него нет имени ни в одном языке.

— Великолепно, — простонала Янь Мин, сползая по двери на пол. — Я была внутренней ученицей великого клана Небесного Грома. Родители гордились мной, соседи завидовали… А потом сначала демоны, жизнь в катакомбах, потом демонопоклонники, теперь ещё какая-то хуйня без имени ползает за нами.

— Но мы всё ещё живы, — напомнила Мэй. Она стояла спокойно, хотя я чувствовал через нашу связь, как бурлит адреналин в её крови. — Это главное.

Я огляделся, наконец обращая внимание на то, куда мы попали.

Склеп.

Настоящий склеп героев древности, если судить по символам на стенах. Зал был огромным — метров сорок в длину, двадцать в ширину, с высоким сводчатым потолком, покрытым фресками. Даже сквозь слои копоти и плесени я различал изображения: феникс, восстающий из пепла, Левиафан, поднимающийся из вод, культиваторы в роскошных одеяниях, сражающиеся с какими-то тварями. Демоны? Вроде бы не похоже, видимо, что-то ещё… всегда найдётся с кем сражаться. Вдоль стен стояли саркофаги. Десятки саркофагов, каждый из чёрного обсидиана с золотыми инкрустациями. На каждом — имя, дата смерти, иногда короткая эпитафия. Некоторые саркофаги были открыты, крышки лежали рядом — разбитые или просто сдвинутые. Внутри — пусто. Либо разграблены, либо сами обитатели решили прогуляться.

Учитывая всё, что мы видели в этих катакомбах, второй вариант был не таким уж невероятным.

В центре зала возвышался алтарь — массивная платформа из того же обсидиана, на которой горел вечный огонь. Слабо, едва заметно, будто последний вздох умирающего пламени. Но всё же живой.

[Горнило чувствует родственную силу]

Пламя на алтаре — не обычный огонь. Это остаток древней техники, поддерживаемой столетиями накопленной энергии. Первородное пламя в его чистейшем проявлении, защищающее покой мёртвых от демонического осквернения.

Впитай его, и Горнило станет мощнее. Но помни — это последняя защита этого места. Без пламени мёртвые могут восстать. Или то, что притворяется мёртвыми, может передумать притворяться.