Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Ладно, — пожал я плечами и убрал сигарету обратно в карман. Что-то я и в самом деле попутал. — Нельзя им дать груз так просто вывезти, понимаешь? Надо хотя бы раз налететь. В том, что отбить что-то получится, я сомневаюсь. Да и школу мы тоже вряд ли штурмом возьмем. Но надо дать им знать, что мы все еще вместе, что у нас силы есть.

Сека посмотрел в сторону, задумался. Потом открыл ящик стола, достал из него что-то, посмотрел. Только потом я понял, что это фоторамка. Кто именно там, хрен его знает, не видно, но похоже, что дорогой ему человек.

Хотя я и так, кажется, знаю.

— Как думаешь, Надьку уже перевезли на базар?

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Если честно, думаю что уже перевезли. В первую очередь.

Если она вообще жива. Но вслух этого произносить я не стал. Лишать человека последней надежды — это не вариант.

Если найдем ее труп… Вот тогда да. Но тогда Секу можно будет списывать со счетов, он спечется, если учесть как он о ней беспокоится.

Или наоборот. Соберется и будет мстить. И тогда я, честно говоря, боюсь представить, что будет с Жирным. И всеми, кто вокруг него.

Не знаю, раздобудет грузовик взрывчатки, загонит на базар и рванет его на хрен. И сам сгорит и кучу народа поубивает при этом. Где он этот грузовик возьмет?

А что, мало у нас по городу потерянных военных грузов? Вон, похоже, что они еще и какое-то совсем секретное оружие проебать умудрились. Если уж, конечно, мои выводы верны, и я ни в чем не ошибся.

— Ладно, — сказал он, убрал фотографию обратно в ящик. — Значит так. Ты как, своих поведешь?

— Своих поведу, — кивнул я. — И Бека со мной отправь с его пацанами.

— Может лучше Фрая? — спросил он.

Надо же, советоваться начал уже. А у меня есть причина Бека с собой взять. Причем такая, что не расскажешь никому.

Он ведь мне предательство предлагал только что, пусть прямо об этом и не сказал. И совсем не хотел, чтобы я с Секой разговаривал. Так что это нужно как-то решать. Ну вот и… Порешаем.

Если честно, я сам испугался мысли, которая проскользнула у меня в голове. Неужели я готов на такое? Неужели способен?

Да хрен с ним уже, способен. Бандит и бандит, чего тут врать самому себе. И мало того, что бандит, так еще и один из главарей, своя команда у меня.

А, значит, придется делать все, что на пойдет на благо моей банде. Даже если придется убивать своих. Пусть они и свои номинально совсем, как говорится.

Как там в старом кино говорили про Первую Гражданскую? Или это не там было? Как редиска, короче, человек — снаружи красный, а внутри белый-белый. А тогда белых очернять пытались, с грязью мешали.

— Нет, — я покачал головой. — Я бы только снайпера из Фраевских взял. А остальным лучше к базару пойти и посмотреть, нет ли суеты какой. Не придут ли военные. Одно в этой ситуации печально: связи у нас нет.

— Ага, — подтвердил Сека. — Рацию только одну взяли, а вторую ты сломал, вон.

— Если бы не сломал, у нас вообще ничего не вышло бы, — ответил я. — Тогда Фраевских к базару, мы с Беком к школе. Займем позиции и посмотрим, что и как.

— К вечеру выдвинетесь?

— Нет, — я качнул головой. — Прямо сейчас и пойдем. Тут недалеко, а больше шансов, что базарные будут в школе сидеть и не сунутся никуда. Должно получиться незамеченными подойти.

А еще мне не надо Бека отсюда забрать. Меня подговорить не получилось, так он кому-нибудь другому начнет на мозги капать. А этого лучше избежать.

— Принято, — он поднялся. — Ну пошли.

Он обошел меня, открыл дверь и вышел в основное помещение убежища. Люди повернулись, посмотрели на него.

— Ну что, пацаны, — он усмехнулся, по-видимому привычному среди мелких бандитов обращению. — Считайте, лишили нас дома и крова. Мы год школу держали, все под себя сделали, запасов накопили. А они пришли и одним днем все отняли. Да еще и жизней наших хотели, но не получилось. Как считаете, справедливо это?

— Да хуй там плавал! — ответил кто-то один.

— Вот именно, — согласился Сека. — Жирный многовато на себя взял. Он, пацаны, как вошь. Вошь ползает, кровь пьет, жирнее и жирнее становится, и начинает на всех брюхом давить. И вот иногда вошь такой огромной становится, что ее терпеть уже невозможно становится. А потом ее давят.

Я сперва не понял, к чему тут этот диалог о прикладной энтомологии, но Сека продолжил:

— Пацаны, они ведь не просто дом у нас забрали. Наших жен и сестер тоже. Они всех под нож пустили, совсем не по-людски поступили. Значит будет воевать.

И народ закивал. Да, когда ему надо, он умеет зажечь толпу.

Глава 24

— А ты у нас врачеватель не только тел, но и душ, да? — спросил Бек, когда мы покинули убежище и двинулись в путь.

Идти-то здесь недалеко, буквально четыре двора пройти. Другое дело, что дворы в этой части города большие, просторные. Но и укрытий хватает, что тоже хорошо. Во-первых кусты разрослись, а во-вторых — машин брошенных полно. Хотя если нарвемся на какого-нибудь снайпера армейского, нам это не поможет.

Мы шли позади, в арьергарде, пользуясь тем, что вроде бы главари. Остальные двигались впереди, прощупывая дорогу. На ней самые разные опасности могут встретиться: от людей Жирного или военных, до команды каких-нибудь беспредельщиков или бродячих собак. Всякое может произойти.

На самом деле и в спину атаковать могли, но зато это возможность нормально поговорить. Наедине.

— Не понял, — уклончиво ответил ему я. — В смысле?

— Да в каком еще смысле это может быть? — спросил Бек и продолжил. — Сека заперся ото всех, и было видно, что сидел бухал. Переживает он за Надьку. А ты зашел, поговорил с ним, причем он даже не орал на тебя, это слышно было…

— Ты под дверью