Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов
— Да хули ты доебался с этими персиками? — не выдержал он.
— Не знаю, мне смешно просто, — ответил я. — Я тут яблоки падучие жрал, и радовался, если получалось сто граммов детского пюре найти не просроченного. А здесь целый склад этих персиков, бля.
Он посмотрел на меня как на ебанутого.
— Ты же понимаешь, что пока мы действуем, у нас гораздо больше шансов не только вывезти все это дело, но и Надежду вернуть? Если надо воевать — значит, будем воевать. Если ты продолжишь тут сидеть, то народ просто разойдется. Или еще хуже будет, кто-то твое место займет, подомнет под себя кого получится, а потом тебя завалит. И меня заодно. И всех, кто тебе верен.
— Что, разговоры такие пошли? — он посмотрел на меня, кажется, немного подсобрался.
— Да пока нет, но пойдут, уж будь уверен, — сказал я. — Сека, бля. Пока мы силу представляем, Жирный Надю не тронет. Он не дурак. Ему тебя живым надо взять, и он понимает, что если он ее убьет, то все, пиздец. Ты не успокоишься, пока его жирную тушу на фарш не пустишь.
— Не знаю… — он выдохнул. — Я бы, если честно, все-таки обменял этот груз и все.
— Бля… — я откинулся на спинку стула. — Ты сейчас рассуждаешь, как влюбленный подросток нахуй. Я не понима…
— Мы с Надькой со средней школы вместе, — перебил меня Сека. — Она в городе осталась, только потому что я уезжать не хотел. Решил, что тут могу реальные бабки сделать, а война когда-нибудь закончится. Сколько уговаривал — не поехала, сказала, что меня не оставит.
Ну понятно. Тут и долгие отношения, и то, что взяли ее чтобы использовать как козырь против него, и чувство вины, за то, что она из-за него осталась. В общем-то все понятно. Целый комплекс причин. Вот он и расклеился, как любой нормальный человек, на самом деле.
Даже не так. Как любой нормальный мужчина. В нас с детства воспитывали образ стального такого мужика, этому еще боевики способствовали старые. Наши отцы их любили, мы их любим. А в них герои очень редко самокопаниями занимаются.
А это нормально. Я сам это понял только после курса психотерапии. Как раз, когда стал понятно, что придуманному мной образу стального мужика соответствовать получается далеко не всегда.
— А то, что умереть могу… — продолжил он. — В моих делах меня, знаешь ли, в любой момент прикопать могли.
— Так вот именно, бля, — уже не выдержал я. — Ты ж бандит. Так рассуждай, как бандит, ебаный в рот. Тебе что, никогда воевать не приходилось? Еще до войны, наверняка ведь разборки бывали, и все такое.
— Ну да, — он вдруг пьяно усмехнулся. — Было дело….
— Что, вспомнилось? — спросил я.
— Да… Вспомнил, как мы Прибрежных завалили, — он коротко хохотнул.
Ну уже лучше. Выходит из меланхолии постепенно и вообще. Я насчет его разборок не в курсе, основные-то у нас в стране в конце двадцатых — начале тридцатых были. А мне тогда было очень мало лет, и жил я в небольшом городке в Татарстане.
Хотя у нас тоже. Рассказывали мне, когда подрос, как моя бабушка в морозильнике обрезы от полицейских прятала. Из которых людей убивали.
— Вот и сейчас по сути то же самое, только враг у тебя этот жирный пидор, — сказал я. — Главное мы уже сделали — часть груза спиздили. И подозреваю, что половина в его договоре с военными не канает, им все нужно. Они его подписали — он обосрался, причем исключительно по своей вине. Если не с него самого, то с его людей эту информацию снимут, будь спокоен. Уверен, ты не первый, кому в голову пришло шпика на базар отправить.
— И что, предлагаешь к военным подкатить? — спросил Сека.
— Да, — кивнул я. — Как вариант. Может быть, у них помощи попросить. Мол…
— Так ты к ним и подкатишь без пароля, — главарь, а это был именно он, усмехнулся.
Ну вот, похоже, что правильную тактику разговора я выбрал. Развел его, конечно… Только что сопля соплей был, а теперь снова главарь. Воспоминания ли помогли, или реально понял, что еще не все потеряно. Черт его знает. Может быть и так, и так.
А может быть, ему просто поговорить надо было. Все забили: ну заперся и бухает, так чего к нему лезть. Можно ведь пожрать вдосталь, да еще и деликатесов, которых раньше не ел никто особо. Там же все больше консервы, да овощи, которые на своем огороде выращивали. Рабы.
— Ну, пароль я, допустим, знаю… — заметил я.
— Да протух твой пароль давно, — он махнул рукой. — Тут и пробовать нечего. Да и подойдешь ты один такой красивый, скажешь: вот у меня ваш груз, который я у вашего подрядчика отобрал, так что давайте-ка вы, дорогие мои, вздерните его, да вторую половину заберите. А потом проводите меня наружу, за город.
— Ладно, это потом посмотрим, — сказал я. — Сперва у меня предложение есть. Те, кто к школе ходили, говорили, что там сейчас люди Жирного копошатся. Собираются добро вывозить. Делать это они, естественно, к ночи будут, так что мы можем им помешать.
— Каким образом помешать? — спросил он.
— Ну один раз они уже к нам в засаду попали, — проговорил я. — Почему бы не засадить им еще раз? Как вариант?
— Засадишь им… — он хмыкнул. — Там народа будет. И они на этот раз будут нас ждать. Они потому в засаду и попали, что думали, что мы будем как зайцы улепетывать.
— А в итоге зайцы зубастые оказались, — пожал я плечами.
— А еще базар от школы в двадцати минутах ходьбы. Сам подумай, что будет, если вся их шобла со стволами завалится.
— Слушай, я все понимаю, — я запустил руку в карман, достал электронную сигарету.
— Не
