Запретная для звездного повелителя - Лея Арис

Я с трудом отрываюсь от подушек, голова раскалывается.

— Хозяин? Кто… кто ваш хозяин?

Но в этот момент вопрос становится излишним.

В дверном проеме стоит Доминик де' Вейл.

Он выглядит… иначе.

Совершенно неофициально.

На нем только низко сидящие белые льняные брюки и длинный бежевый кардиган из тончайшей ткани, расстегнутый. Из-под кардигана видно идеальное, загорелое тело с рельефом каждого мускула, с прочерченными кубиками пресса.

Серебристые узоры на его торсе и животе кажутся сейчас не схемами, а частью этой первозданной, дикой красоты. Волосы слегка растрепаны.

Он отправляет андроида легким движением кисти, и тот бесшумно скользит прочь.

Затем он скрещивает руки на груди и опирается плечом о дверной косяк, изучая меня своим непроницаемым черным взглядом.

— Веселье — это, безусловно, хорошо, Ксена, — начинает он. Его голос тихий, но он заполняет всю комнату. — Но у всего есть мера. Особенно на Вальдире, для тех, кто… не привык к нашему солнцу и нашей кухне.

— Я не… — начинаю я, пытаясь сесть и тут же пожалев об этом, когда комната поплыла. — Это была случайность…

— Случайность, которая едва не привела к последствиям, — он отталкивается от косяка и делает несколько медленных шагов в мою сторону. Я невольно отодвигаюсь глубже в кровать. Он останавливается прямо передо мной, а затем, неспеша, садится на край… — Тем более, что на такую… привлекательную и беззащитную девушку, — он слегка наклоняется, и его теплые пальцы, отводят прядь моих каштановых волос с лица, — охотников много.

Его слова висят в воздухе — тяжелые, полные скрытого смысла, от которого по коже бегут мурашки, а в животе завязывается тугой, горячий узел. Привлекательная. «Охотников».

Смущение заливает меня с головы до ног жаркой, пунцовой волной. Я не могу выдержать его взгляд, опускаю глаза на свои пальцы, вцепившиеся в шелковистую ткань его туники.

— Я… мне нужно домой, — слышу я свой слабый, предательски дрогнувший голос.

— Сначала завтрак, — его тон не допускает возражений, но звучит… почти заботливо? — Вы должны прийти в себя. Потом я вас отвезу.

Я рискую поднять на него взгляд.

— А мы с вами… мы не… — слова застревают в горле. Я не могу даже выговорить это.

Он смотрит на меня, и в его черных глазах впервые появляется что-то понятное — легкое, почти неуловимое удивление, а затем — холодная, кристальная ясность.

— Нет, конечно нет, — произносит он так же четко и бесстрастно, как диктовал бы отчет.

— Я не охотник за легкой добычей, Ксена. Вас переодел и уложил андроид. А я… — он делает едва заметную паузу, — я спал рядом.

Мир вокруг сужается до точки. Он… спал рядом. Эта мысль кружится в голове, смешивая невероятное облегчение с какой-то новой, оглушающей неловкостью. Он видел меня беспомощной, пьяной, в его одежде.

И он… остался. Не потому что хотел воспользоваться, а потому что…

— Не мог оставить вас одну в таком состоянии, — говорит он, как будто читает мои мысли, и встает с кровати с той же легкой, хищной грацией. — Теперь приведите себя в порядок. Жду вас через десять минут.

Он уходит, не оглядываясь.

Я сижу, еще несколько секунд, а затем сползаю с кровати. Ноги ватные, но держат. В огромной ванной комнате из черного камня я умываюсь ледяной водой, пытаясь смыть с лица остатки косметики, но главное — это жгучий стыд и странное, трепещущее чувство где-то под ребрами. Он спал рядом.

Через девять минут я выхожу из комнаты. Моя одежда аккуратно сложена на стуле, но я не решаюсь ее надеть. Я остаюсь в его тунике, она доходит мне до колен, и я чувствую себя в ней уютно.

У дверей ждет андроид. Он беззвучно провожает меня по светлым, наполненным тишиной коридорам к стеклянным раздвижным стенам, за которыми открывается сад.

Это не сад. Это кусочек райского оазиса под прозрасным куполом. Воздух влажный и сладкий, цветут невиданные синие и золотые цветы, а в центре, под кроной дерева с серебристыми листьями, поблескивает вода большого бассейна.

Рядом с ним накрыт стол на двоих.

И он сидит там. В его руке — фарфоровая чашка с паром. Серебристые линии на виске мерцают в утреннем свете.

Он оборачивается, услышав мои шаги. Его взгляд скользит по мне.

— Садитесь, — говорит он. — Кофе?

Я осторожно опускаюсь на стул напротив него. Он легким жестом отправляет андроида, и сам наливает в мою фарфоровую чашку густой, ароматный кофе.

— Вам нужно поесть, — говорит он, отодвигая ко мне тарелку со свежей выпечкой и фруктами, похожими на сияющие драгоценности. — После вашего вчерашнего… загула, организм должен восстановиться. Наши напитки отличаются от земных.

Жар снова приливает к щекам. Я беру чашку, чтобы спрятаться за ней.

— Вообще-то, я не пью, — бормочу я в оправдание. — Но у меня не было выбора, мы… отмечали скорый выпускной.

— А что будет на самом выпускном? — Его вопрос звучит мягко, но с явным оттенком укора. — Придется пойти с вами, Ксена, чтобы проследить.

Мой взгляд взлетает к его лицу. Он непроницаем. Он шутит? Неужели Доминик де' Вейл может шутить? Мое сердце делает нелепый прыжок.

— Я так больше не буду, — быстро говорю я, отводя глаза. — И… спасибо. Что защитили меня от того… парня.

— Не мог поступить иначе, — отвечает он просто, отламывая кусочек экзотического плода. — И рад, что оказался поблизости.

Мы едим в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и плеском воды. Этот завтрак нереален. Я завтракаю с наместником Вальдиры в его личном саду. В его тунике.

— Про стипендию… — решаюсь я наконец, смотря на него. — Скажите честно. Это… ваша работа?

Он медленно опускает чашку.

— Это в интересах государства. Я видел ваши академические успехи. Вы действительно достойны. А поддержка талантливых инопланетных студентов — одна из наших приоритетных программ. Так что нет, Ксена, это не личная прихоть. Это расчет.

Его слова должны охладить меня, но они почему-то приносят облегчение. Значит, это не подачка. Не из-за жалости.

Он встает, отодвигая стул.

— Вынужден вас покинуть, срочные дела. Андроид проводит вас. Будьте готовы через полчаса у платформы.

И он уходит, растворившись среди зелени сада.

Через полчаса, переодетая в свое платье, я следую за андроидом к личной платформе на крыше. И он уже там.

Доминик переоделся в темные льняные брюки и просторную темную рубашку, расстегнутую на груди. На его глазах — темные очки, скрывающие бездонные черные озера.

— Садитесь, — говорит он, придерживая дверцу низкого, стремительного аэрокара. Он помогает мне занять место, его