Запретная для звездного повелителя - Лея Арис
Мы подходим к возвышению, где на двух тронах восседают Императрица и Император. Императрица смотрит на меня тем же пронизывающим, аналитическим взглядом, что и прежде. Император — с ярко красными глазами — кивает, его взгляд скользит по Доминику.
Мы кланяемся. Это не поклон. Это целая наука, которую я с грехом пополам вызубрила с Леди Гротеей. Кажется, я не позорюсь.
А потом Доминик оставляет меня.
«Останься с Кейном», — говорит он тихо и уходит в толпу, растворяясь среди мундиров и дипломатов.
Кейн тут же оказывается рядом с нами, создавая своим присутствием невидимый барьер между нами и остальным миром. Но я чувствую взгляды. Они пожирают мое красное платье, мое лицо, мою неуверенность.
Проходит время. Я пью что-то игристое, автоматически улыбаюсь Лизе, слышу обрывки разговоров Кейна с кем-то. И все это — сквозь плотный туман ожидания и тревоги. Где он? Что происходит?
И вот он возвращается. Пробивается к нам сквозь толпу. Его лицо… оно не такое, как обычно. В нем есть напряжение, внутренняя взволнованность, которую он не может или не хочет скрыть полностью. Он берет меня за руку, его пальцы сжимаются почти болезненно.
— Пойдем, — говорит он отрывисто и, не слушая возражений Кейна, ведет меня не к выходу, а к одной из боковых арок, ведущей на огромную, пустынную террасу.
Прохладный ночной воздух. Звуки бала доносятся сюда приглушенно, как шум далекого водопада. Он отводит меня к парапету, к самому краю, где открывается вид на сияющий огнями город.
Поворачивается ко мне, держа обе мои руки в своих.
— Кристина, — говорит он, и его голос звучит странно, сдавленно. — Слушай меня. И забудь на минуту все. Забудь контракт. Забудь долг перед семьей. Забудь протоколы и Галактики. Если бы… если бы ничего этого не было. Если бы все было иначе. Если бы я был просто мужчиной, а ты — просто женщиной… — Он делает паузу, его черные глаза впиваются в мои, и в них я вижу не Принца, а того человека с Соларии, того, что шептал «доверься мне». — Ты бы вышла за меня? Согласилась бы стать моей женой?
Мир переворачивается.
У меня подкашиваются ноги. В глазах накатывают предательские слезы.
— Доминик… — мое дыхание срывается. Слезы катятся по щекам, оставляя следы на безупречном макияже.
— Это не ответ, — настаивает он, его пальцы сжимают мои еще сильнее. — Согласилась бы?
— Да! — вырывается у меня шепотом, сдавленный рыданием. — Да! Но это же не имеет смысла!
— Имеет, — говорит он с внезапной, железной убежденностью. Он стирает большим пальцем мои слезы. — Тогда доверься мне. Сейчас. Как там, в воде. Доверься.
Он не ждет ответа. Он снова берет меня под локоть и ведет обратно в зал. Его лицо снова становится маской Принца, но в его шаге есть новая, решительная сила.
Мы возвращаемся как раз в момент, когда Император поднимается, чтобы произнести тост. Зал затихает. Он говорит о мире, о новых дипломатических связях с Галактикой Андромеды, благодарит послов. Стандартные, величественные слова. А потом он говорит:
— Сегодня — день укрепления связей. Но в моей семье, — он делает паузу, и его пронзительный взгляд находит в толпе Доминика, который стоит рядом со мной, неподвижный, как статуя, — в моей семье сегодня тоже важное событие. Дочь моего родственника, лорда Кальвена получила предложение руки и сердца.
В моей голове начинает звенеть. Я инстинктивно пытаюсь отстраниться, но рука Доминика под моим локтем держит меня намертво.
— И я, как глава нашего рода, дал свое согласие. Союз будет скреплен в ближайшее время.
Зал снова взрывается аплодисментами, более громкими, оживленными. Все смотрят по сторонам, ищут невесту. А я… я пытаюсь дышать. Мир рушится на куски. Он женится. Сейчас, здесь, мне только что предложил невозможное, а теперь объявляют о его помолвке с другой. Я должна уйти. Сейчас же.
Но Доминик не отпускает. Его пальцы впиваются в мою кожу.
И Владыка продолжает.
Он поворачивается. Его светящийся, неземной взгляд падает прямо на меня. На меня.
— Кристина Морозова. Землянка. Первая и единственная в своем роде. Дочь да'аркина лорда Кальвена и земной женщины. Моя кровь и моя плоть.
Звенящая тишина, воцаряется в зале. Я чувствую, как бледнею, как земля уходит из-под ног.
Я смотрю на Доминика. Он смотрит на меня, и в его глазах нет ни капли удивления. Только та самая железная уверенность и… ожидание.
Владыка Максимус заканчивает свою речь:
— И сегодня, я объявляю о помолвке, Кристины Морозовой, с кронпринцем Вальдиры, Домиником де'Вейлом. Пусть этот союз станет самым прочным мостом между нашими мирами.
Я стою в шоке, не в силах пошевелиться, пока весь зал, после секунды ошеломленного молчания, взрывается неистовыми, оглушительными овациями.
26. Правда
Я еле держусь на ногах. Зал плывет перед глазами, превращаясь в калейдоскоп из ослепительных огней, восхищенных лиц и оглушительного гула оваций. Они аплодируют. Аплодируют нам.
Доминик, не отпуская моей руки, решительно ведет меня прочь, сквозь расступающуюся толпу. Его лицо непроницаемо, но в прикосновении чувствуется стальная уверенность.
Он не ведет меня по коридору в кабинет.
Мы не одни. Вслед за нами входят Император и Императрица. Следом появляется доктор Лиран, его ученый взгляд сразу же фокусируется на мне, сканируя, анализируя.
И еще один мужчина.
Он высокий, как все аркины, с благородными, строгими чертами лица и серебристыми волосами, тронутыми сединой у висков. Его глаза… его глаза такого же необычного, красного цвета как и у Императора.
Он смотрит на меня, и в его взгляде — целая буря.
— Лорд Кальвен, — тихо представляет его Императрица.
Мой… отец? Я невольно делаю шаг назад, упираясь спиной в массивный стол. Доминик стоит чуть впереди, как щит.
— Она стоит без браслета, — первым нарушает тишину доктор Лиран. Его голос звучит почти благоговейно. — В одном помещении с двумя чистокровными да'аркинами высшей крови, включая Верховного Владыку, и не проявляет признаков аурического шока. Ни головной боли, ни тошноты. Ее адаптивные биоритмы синхронизируются с нашими в пассивном режиме. Ошибки быть не может. Ее физиология… она уникальна.
Лорд Кальвен делает шаг вперед. Его движения осторожны, будто он боится спугнуть диковинную птицу.
— Я любил твою мать, — начинает он, и
