Запретная для звездного повелителя - Лея Арис

Я не могу сдержать крики. Они рвутся из меня, дикие и неприкрытые, теряясь в щебете невидимых птиц. Во мне все закручивается, сжимается, приближаясь к краю с пугающей, ослепительной скоростью. Он чувствует это, его движения становятся еще более резкими, точными, будто нацеленными на самый эпицентр моей сущности.

— Доминик! — кричу я его имя, когда мир взрывается в миллиарды сверкающих осколков. Волна наслаждения накрывает с такой силой, что ноги подкашиваются, и я повисаю на его руках, безвольная, дрожащая в каждой клеточке.

Он издает глубокий, сдавленный стон, вгоняя в меня последний, самый глубокий толчок, и замирает, прижимаясь всем телом к моей спине, заполняя меня пульсирующим теплом.

Мы стоим так, прислонившись к дереву, тяжело дыша. В ушах звенит. Он медленно выходит из меня, его руки все еще держат меня за бедра, не давая упасть.

И в этот момент, когда реальность только начинает возвращаться, тихий, но настойчивый сигнал доносится с его запястья. Вибрация браслета.

Он тяжело вздыхает, и отводит руки, помогает мне выпрямиться. Я с трудом поворачиваюсь к нему, все еще дрожа. Он смотрит на меня — его глаза по-прежнему темные, но в них уже появляется привычная собранность, отстраненность, возвращающаяся, как броня.

Он подносит запястье к лицу, смотрит на голограмму уведомления. Лицо становится каменным.

— Нужно возвращаться, — говорит он, и его голос снова становится командным, лишенным следов только что бушевавшей страсти.

Он поправляет одежду, делает это быстро, эффективно. Я, все еще не опомнившись, с трудом натягиваю свою футболку. Он замечает мою растерянность, и на секунду что-то смягчается в его взгляде. Он проводит рукой по моей щеке.

— Ты великолепна, Кристина.

Мы молча идем обратно по тропе. Воздух, который минуту назад казался опьяняющим, теперь просто влажный и горячий. Волшебство рассеивается с каждым шагом. В бунгало мы быстро собираемся. Он активирует портал.

Снова ощущение падения. Мы оказываемся в просторном помещении. На стенах — экраны с бегущими строками данных, голограммы звездных карт. Это не жилой дом. Это штаб, корабль или передовая база.

— Где мы? — тихо спрашиваю я, оглядываясь.

— Вальдира, — коротко отвечает он, уже глядя на один из главных экранов. — Орбитальная станция. Дела, которые не терпят отлагательств.

Он поворачивается ко мне, и в его позе, во взгляде — вся непроницаемость Имперского Принца.

— Тебя доставят на Эридан. Отдохни.

Ко мне уже направляется безмолвный сервисный дроид. Доминик уже отвернулся, погрузившись в голограммы данных.

Я иду за дроидом Вопросы вертится в голове, навязчивый и безответный: что все это значит? И что теперь будет?

22. Возвращение

Я сижу в мягком кресле, пристегнутая ремнями безопасности, и смотрю в иллюминатор. Звезды, не стираемые в полосы гиперпрыжком, неподвижно горят в черной бездне. Меня везут обратно на Эридан. Меня одну.

Тишина давит. Я достаю личный коммуникатор и нажимаю на имя Лизы.

Связь устанавливается не сразу. Потом ее лицо, загорелое и сияющее, появляется на экране. За спиной у нее мелькает какой-то яркий, шумный фон — кажется, космопорт.

— Крис! Привет! Мы как раз на посадку!

— На Эридан? — уточняю я, и голос звучит хрипло.

— Да, да! Возвращаемся. Итан просто в восторге, он не замолкает ни на секунду, все про дельфинов-светлячков и про какую-то розовую акулу, которая пела ему песни. С ним все прекрасно.

— Спасибо, Лиза. Огромное спасибо. Я… я не знаю, как вас благодарить.

— Пустяки! — она машет рукой. — Но слушай, готовься. На Эридане сейчас невероятная движуха. Большой праздник готовится, прибытие послов из Галактики Андромеды и еще каких-то далеких секторов. Весь двор на ушах. Кейну, конечно же, нужно быть в самой гуще. Так что скоро увидимся! Ты где?

— Тоже в пути. На Эридан.

— Отлично! До скорого, держись!

Связь обрывается, оставляя после себя странное чувство облегчения, смешанного с новой тревогой. Праздник. Послы. Весь этот блеск и шум, которые я ненавижу. И где-то в центре этого урагана — он.

Нужно что-то делать. Нельзя просто плыть по течению. Я перевожу дыхание и открываю мессенджер. Набираю сообщение отцу Зака, Эрану. Долго пишу, стираю, снова пишу.

«Эран, здравствуйте. Простите за долгое молчание. Со мной и моей семьей случились… непредвиденные обстоятельства. У моего брата были проблемы, сейчас все более-менее разрешилось, но потребовалось мое полное внимание. Я не могла даже связаться. Если возможно, я прошу сохранить за мной место в кофейне. Понимаю, что это наглость, но я рассматриваю это время как неоплачиваемый отпуск. Надеюсь вернуться к работе, как только все окончательно устаканится. Еще раз простите».

Отправляю. Смотрю на экран, ожидая, что ответа не будет или придет сухое уведомление об увольнении.

Но ответ приходит почти мгновенно.

«Кристина! Мы тут все с ума сходили от волнения! Слава всем звездам, что с тобой все в порядке и с братом тоже. Место, конечно, твое. Никуда не денется. А насчет отпуска — забудь. Ты наш лучший бариста за последние пять лет. Отправляю тебе аванс, считай, оплата вынужденного больничного. Держись. Возвращайся, когда сможешь».

Вслед за сообщением приходит уведомление о переводе. Сумма, которая вдвое превышает мою месячную зарплату. У меня перехватывает дыхание. Эта простая, доброта, из другого мира, вызывает ком в горле.

Я пишу короткое «Спасибо вам огромное. Очень вам благодарна» и вытираю глаза тыльной стороной ладони.

Следующий шаг дается тяжелее, но я знаю, что он необходим. Нахожу в контактах леди Ровену. Пишу четко, официально, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

«Профессор Ровена, добрый день. Это Кристина Морозова. Благодарю вас за предложение. После раздумий я принимаю ваше предложение о стипендии и участии в проекте по восстановлению фресок в Старом Городе. Готова приступить к работе в ближайшее время, как только будут улажены некоторые формальности».

Ответ приходит через несколько минут, сухой, но одобрительный.

«Леди Кристина. Рада вашему решению. Ваши навыки будут крайне полезны. Вышлю вам все необходимые материалы и чертежи на ваш университетский сервер в течение дня. Жду вас на предварительной встрече после возвращения на планету. Ровена».

Я откидываюсь на спинку кресла. Вот так. Два моста в старую жизнь, пусть хрупких, но возведены. Учеба. Работа.

Скоро выпускной.

И… неизвестно когда свадьба. Его свадьба…

Мысль об этом заставляет что-то острое и холодное сжаться внутри. Я не знаю, когда это произойдет. Не знаю, что буду чувствовать в тот день. Но одно знаю точно: сидеть в золотой клетке его апартаментов и заливаться слезами — не вариант.

Лучше зализывать душевные раны среди запаха старой бумаги, красок и лака для