Запретная для звездного повелителя - Лея Арис
Она улыбается мне, и в улыбке этой — не снисхождение, а что-то вроде… участия.
— Пройдемся? — предлагает она и, не дожидаясь ответа, плавным движением направляется к одной из арок.
Я, ошеломленная, плетусь следом, чувствуя себя неуклюжим гномом рядом с ее невесомой грацией. Мы выходим в меньший по размеру, но не менее прекрасный зал. Здесь пахнет свежестью и травами. У низкого стола, застеленного тончайшей парчой, уже накрыт чайный стол: фарфоровые чашки тоньше яичной скорлупы, серебряный чайник, тарелочки с легкими, воздушными сладостями.
— Присаживайся, — говорит Императрица, жестом указывая на подушки напротив. Она садится первой, и ее движения полны естественной, царственной легкости.
Я осторожно опускаюсь, стараясь не опрокинуть ничего.
— Расскажи мне о себе, Кристина, — просит она, наливая чай в мою чашку. Аромат мяты, мелиссы и чего-то незнакомого, цветочного, наполняет воздух. — Откуда ты? Кто твои родители? Как нашла путь на Вальдиру?
Ее тон такой дружелюбный, такой непринужденный, что я, против воли, начинаю расслабляться. Говорю. О Земле. О своей давней любви к искусству. О том, что отца я не знала, мама хранит молчание. О том, что мама, казалось, была счастлива в новом браке… пока не случилась история с Итаном.
— Да, я в курсе этой… ситуации с твоим братом, — кивает Императрица, и в ее глазах мелькает нечто понимающее. — Доминик действовал быстро.
Я делаю глоток чая. Он обжигающе горячий и невероятно вкусный. И пока я пью, в голове крутится один вопрос: Зачем? Зачем ей все это? Зачем Императрице Империи Аркинов интересоваться биографией земной студентки?
— Доминик… — начинает она, отставляя свою чашку. Ее голос становится чуть тише, задумчивее. — Он когда-то помог мне. В очень темное время. Поддержал. И я хочу отплатить ему тем же. Видишь ли, он… видит нити судьбы. Там, где другие видят случайность или политическую целесообразность. И если он сделал тебя своей амо… это значит, что твоя нить — выдающаяся. За всю его жизнь не было ни одной женщины, которую бы он так… официально приблизил к себе.
От ее слов мне становится одновременно и тепло, и не по себе.
— Это все… ради брата, — тихо возражаю я, опуская глаза на свои руки.
— А разве он не делал тебе это предложение раньше? — мягко парирует она.
Я вздрагиваю. Так она знает. Все знает.
— Да… — признаюсь я шепотом. — Через день после нашего знакомства.
Императрица смотрит на меня пристально, ее голубые глаза становятся проницательными, почти рентгеновскими.
— А что ты чувствуешь к нему, Кристина?
Меня накрывает волна смущения такой силы, что я чувствую, как пылают уши и шея. Я открываю рот, пытаюсь подобрать какие-то нейтральные, безопасные слова — «уважаю», «благодарна»… Но они застревают в горле. Потому что правда — это хаос из страха, восхищения, неловкости и той странной, тянущей сладости внизу живота, когда я думаю о нем.
В этот самый момент, будто сама судьба решила меня спасти, одна из скрытых дверей в зале бесшумно открывается. Входит тот же аркин-охранник. Он склоняет голову.
— Ваше Величество, Владыка прибыл на Эридан. Он направляется в свои покои.
Ни малейшей тени волнения или спешки не появляется на лице Императрицы. Она лишь мягко кивает.
— Благодарю. — Затем ее взгляд возвращается ко мне. Теперь в нем — легкая, почти материнская нежность и твердость. — Нам еще предстоит увидеться, Кристина. Мы продолжим наш разговор. А теперь тебе пора. Тебя отвезут обратно.
Я склоняю голову и поднимаюсь с подушек, меня провожают обратно тем же безмолвным путем.
Все происходит так быстро, что я не успеваю ничего осмыслить. Снова тот же аэрокар, тот же андроид. На этот раз он без вопросов везет меня прямо к «Галактическим вихрям».
Я выхожу на шумную, переполненную радостными криками площадку у входа в парк, и контраст давит на виски. Мир снова обрел яркие краски и громкие звуки, но внутри у меня — тишина после той встречи и каша из обрывков фраз.
«Видит нити судьбы». «Твоя нить выдающаяся».
Я нахожу Кейна, Лизу и Итана у ларька со светящимся сладким льдом. Итан, с синими от красителя губами, машет мне. Лиза смотрит с облегчением, Кейн — с легким вопросом в глазах.
— Все в порядке? — быстро спрашивает Лиза, обнимая меня.
— Да… да, — бормочу я, не в силах объяснить. — Просто… формальности.
В этот момент на запястье вибрирует передатчик. Сердце екает. Сообщение от Доминика. Короткое, как всегда: «Нам нужно поговорить. Жду у северного входа в парк. Сейчас.»
Я поднимаю глаза и встречаю взгляд Кейна. Он, кажется, все понимает без слов.
— Иди, — просто говорит он. — Мы здесь еще погуляем. Мальчик накормлен и но еще не утомлен аттракционами как следует.
Я киваю, целую в макушку Итана, который уже увлечен новой игрушкой, и почти бегом направляюсь к указанному входу.
Северный вход менее людный. И там, прислонившись к стене из светящихся панелей, в простой темной одежде, с капюшоном, накинутым на голову, стоит он.
Доминик.
Он смотрит на меня, и в его черных глазах, которые обычно так трудно прочитать, я вижу смесь нетерпения, усталости и чего-то еще… тревожного.
16. Откровение
Он не говорит ни слова. Просто ловит мой взгляд, коротко кивает в сторону темного, неброского аэромобиля, припаркованного в тени, и открывает дверь. Я сажусь, он — за руль. Мы взлетаем, минуя вечерний трафик, и он ведет машину не к дворцу и не к его апартаментам. Мы приземляемся на тихой площадке перед огромным, приземистым зданием из темного стекла и стали. Над входом — простые, светящиеся буквы: «Имперский Музей Искусств Эридана». Сейчас, вечером, он должен быть закрыт, но двери перед нами беззвучно раздвигаются, пропуская нас внутрь.
Внутри — полная, гулкая тишина и полумрак. Лишь встроенные в пол световые линии мягко подсвечивают путь между гигантскими залами. Мы идем по пустынным галереям, мимо голограмм древних аркинийских фресок, скульптур из светящегося сплава, инсталляций, воспроизводящих рождение звезд. Это его территория. Тихое убежище. И он начинает говорить. Не с того, что случилось сегодня. Не о приказе Императора или
