Запретная для звездного повелителя - Лея Арис

Он помог. Он спас Итана. А я его оскорбила. Назвала его тем, кем он, судя по всему, и не думал меня считать.

Мне становится невероятно, мучительно неловко.

Я почти бегом ухожу в свою комнату, механически переодеваюсь в ночную рубашку, но сон не идет. Я ворочаюсь на огромной кровати, мысленно прокручивая сцену снова и снова. Его усталое лицо. Его руки на моих плечах. И мои дурацкие, ядовитые слова.

Нужно извиниться. Решение созревает быстро и твердо. Нельзя оставлять все так.

Я накидываю на плечи халат и выхожу в коридор.

Стою перед дверью его спальни, подняв руку, но не решаюсь постучать.

Что я скажу? «Простите, я была глупа»? Звучит жалко.

И вдруг дверь сама открывается. На пороге стоит Доминик.

Но это уже не усталый мужчина в смятой рубашке. Он одет… идеально. Темный, строгий, но безукоризненно сидящий костюм, белоснежная сорочка, галстук.

Его волосы аккуратно уложены, лицо выбрито, а в глазах — никаких следов недавней усталости, только привычная, ледяная собранность.

Он выглядит так, будто готовится к выходу в свет.

Я замираю, совершенно растерянная.

— Я… я хотела извиниться, — лепечу я, чувствуя себя полной идиоткой в своем халате перед его безупречным видом.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет ни гнева, ни разочарования. Есть только отстраненная вежливость.

— Тебе не за что извиняться, — говорит он ровным тоном. — Обстоятельства были… напряженными. Я все понимаю.

Мой взгляд скользит по его костюму. Ревность! Острая, неожиданная и нелепая пронзает меня, как нож.

— А вы… куда? — срывается у меня, хотя я знаю, что не имею права спрашивать.

— Спешу на прием, — коротко отвечает он, поправляя манжету. — Во дворец.

Во дворец.

Картинка сама всплывает перед глазами: бальные залы, сияющие платья, знатные аркинши с совершенными чертами лица…

— Хорошей вам ночи, ваша Светлость, — говорю я.

Разворачиваюсь и почти бегу обратно в свою комнату, сжимая полы халата. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Ну какая же я дура! Стучит в висках.

Я стою, прижавшись спиной к прохладной двери, и слушаю, как его шаги удаляются по коридору. В ушах звенит от собственной глупости. Внутри вихрь стыда, ревности и полнейшей растерянности. Он ушел. Во дворец. К своей настоящей жизни.

Но шаги не исчезают вдалеке. Они затихают, а потом возвращаются. Четкие, уверенные. Они останавливаются прямо за моей дверью.

Тишина. Затем тихий, но твердый стук.

Сердце замирает, а потом начинает колотиться с новой силой. Что ему еще нужно? Я медленно, отхожу от двери и открываю ее.

Доминик стоит на пороге.

Его безупречный вид полумраке спальни. Свет из коридора выхватывает резкие черты его лица.

— Ваша Светлость, я не смею вас задерживать, — говорю я автоматически, опуская глаза.

Он не отвечает сразу. Я чувствую его взгляд на себе, тяжелый и изучающий. Потом слышу тихий вздох. Когда я осмеливаюсь поднять взгляд, я вижу, как он запускает длинные пальцы в свои иссиня-черные волосы, слегка растрепывая идеальную укладку.

Этот простой, почти человеческий жест застает меня врасплох.

— Перед тем как ты начнешь сопровождать меня на приемах, — говорит он, и его голос больше не ледяной, а просто сдержанный, — тебе нужно будет пройти определенные процедуры. И обучиться. Всему. Этикету, протоколу, истории династии, управлению аурой в обществе. Всему, что полагается знать… — он делает паузу, — … той, кто будет рядом.

Он смотрит прямо на меня, и в его черных глазах я читаю не раздражение, а что-то вроде… решимости. Как будто он берет на себя еще одну, очень сложную обязанность.

— Я не животное, — произносит он тихо, но с невероятной четкостью. — Чтобы набрасываться на тебя в первую же ночь после того, как ты подписала контракт под давлением обстоятельств. И особенно после того, как назвала себя вещью.

Его слова обжигают. Не потому что они злы, а потому что в них — горькая правда и… уважение? К моим чувствам? К моей растерянности?

— А теперь, — он делает шаг назад, восстанавливая дистанцию, и его тон снова становится деловым, но уже без прежней холодности, — иди ложись спать. Тебе нужен отдых. Завтра ты возвращаешься с Итаном на Вальдиру. Тебя ждет переезд во дворец. И с понедельника — плотный график обучения. У тебя будет очень много дел.

Я не могу вымолвить ни слова. Я просто киваю, чувствуя, как ком в горле медленно рассасывается, сменяясь странной, новой тяжестью — не страха, а осознания масштаба того, во что я ввязалась. Это не просто «стать его». Это — изменить себя. Стать кем-то другим.

— Хорошо, — наконец выдавливаю я.

Он смотрит на меня еще секунду, как будто проверяя, действительно ли я все поняла. Потом кивает, коротко и деловито.

— Спокойной ночи, Кристина.

И на этот раз он уходит по-настоящему.

Внутри больше нет ревности и истерики. Есть пустота, которую постепенно заполняет трезвая, отрезвляющая мысль: контракт — это не конец.

Это начало. Начало долгой, трудной учебы.

Я ложусь в огромную кровать, укутываюсь в одеяло и смотрю в потолок. Рука снова находит ожерелье на шее. Возможно, оно защитит меня не от внешних угроз, а от меня самой. От моей неуверенности, страхов и глупых выходок…

12. Новый день

Новый день на Эридане встречает меня ярким светом, льющимся из окон.

Я принимаю душ, смывая с себя остатки вчерашнего смятения, и выхожу в столовую.

Там уже шумно. За большим столом завтракают Итан, Лиза и Кейн. Кейн, с увлечением рассказывает что-то Итану, размахивая вилкой, как мечом.

Итан хохочет, а Лиза смотрит на них обоих с умиленной, счастливой улыбкой. Картинка такая домашняя, такая нормальная, что на секунду я забываю, где нахожусь.

Но одного человека за столом нет. Доминика.

Мой взгляд сам находит его пустой стул во главе стола.

Он провел всю ночь во дворце. На приеме. А потом… Мысль обрываю на полуслове. Не мое дело. Совсем не мое.

Главное Итан здесь, он спасен, он смеется. Все остальное цена, которую я заплатила.

— Доброе утро, — говорю я, подходя к столу.

Все трое оборачиваются.

— Доброе утро, — слышу в ответ.

Кейн оценивающе смотрит на меня.

— Планы на день, юная амо? — спрашивает Кейн, отламывая кусочек какой-то воздушной выпечки. — На Эридане, между прочим, один из лучших парков аттракционов. Может сводим юного джентельмена?

Я пожимаю плечами, садясь за стол.

Андроид сразу же наливает мне чай.

— Доминик сказал, что мы сегодня должны улететь обратно на Вальдиру, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Но не могу сдержать