Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова
«И Аня тоже никаких идей не высказывает! Что делать-то будем? Программа испытаний подходит к концу. У нас сроки, надо хоть что-то придумать».
Николай Николаевич шел к своему флайеру.
Надвигалась гроза. Стали слышны отдаленные раскаты грома, сначала одиночные, потом двойные, друг за другом. Налетел сильный порыв ветра и принес с собой сырой, холодный воздух. Он ударил в прозрачную стену, защищавшую парковку на крыше здания, от непогоды.
«Надо поскорее долететь до дома, пока не накрыло. Тучи прям угрожающие», – подумал он.
К Николаю Николаевичу приближался молодой человек. Он поправил что-то в ухе и проговорил:
– Веду объект. Можем начинать.
На станции, в ярко освещенной диспетчерской без окон, где всегда была одна и та же погода и одно и то же время суток, подходящие для работы, прозвучал сухой, сосредоточенный голос.
– Мы готовы. Начинаем.
На стене в несколько рядов светилось много-много экранов, которые показывали то, что сейчас происходило на Земле. Лица диспетчеров напряженно всматривались в эти экраны, как будто они хотели увидеть немного больше, чем те показывали.
Александр Петрович подошел, поздоровался, взял под локоть Николая Николаевича и направился к флайеру ученого.
– Уже сейчас? – как-то по-детски спросил тот.
– Надо поторапливаться, погода меняется, – мягко отозвался Александр Петрович.
Они сели. Александр взял управление на себя, быстро пристегнулся и немного подождал, пока Николай Николаевич справится с ремнем, у которого руки тряслись так, что даже магнитный замок не сразу схватился. Александр поймал его тревожный взгляд и спокойно, доброжелательно сказал:
– Не стоит откладывать. Всё готово. Основные вещи собраны, необходимые документы для работы тоже. Семья ждет в космопорте. Там и встретитесь. Летим.
– А как вы всё это объясните здесь? – Николай Николаевич впервые об этом задумался. – Правда, а как же они все? Аня, Тая, лаборатория?
– Им расскажут, что у вашей супруги случился приступ сильной аллергии и врач посоветовал сменить климат на морской. Потом вы по космосвязи передадите полномочия помощнику, думаю, это будет Анна, успокоите ее, что прилетите, как только сможете, а пока связь будете держать из другой страны. На вопрос, какой страны, вы скажете, из Индонезии.
Так и полетели.
Александр Петрович вел флайер, умело огибая грозовой фронт с южной стороны. Легкую машину немного потряхивало, но в его руках всё работало тихо и равномерно. Николай Николаевич даже не заметил, что полет протекал рядом с самой черной тучей. Он думал о станции.
Часть III. Станция
Глава 1
Через два часа они уже были на станции. Долетели неплохо. Немного утомительно. Хотя ему-то что, завсегдатаю космических челноков. Однако Николай Николаевич ужаснулся, как быстро можно разделить жизнь на «до» и «после».
В челноке царило подавленное настроение. Никто особо не разговаривал. Дети заснули, один несчастный кот Филя орал так, как будто ему хвост прищемили в отсеке для домашних животных или у него космическая болезнь – укачало.
Лера сидела бледная, в начале полета она один раз с отчаянием выглянула в иллюминатор, посмотреть на Землю, и отвернулась тут же, украдкой смахнув слезу. В челноках до сих пор летали в ложементах, в скафандрах, хотя эти полеты давно уже не сопровождал ужасающий рев и тряска. Люди даже перестали шутить, что они летят, сидя на бомбе, которая в любую минуту взорвется. Но все-таки для таких коротких полетов никто не обеспечивал челноки искусственной гравитацией, и поэтому практически все жители Земли проходили тренировки, чтобы быть готовым к тому, что на взлете сила притяжения вдавит тебя в ложемент до самой его задней стенки. Маленькие дети летали редко, это была большая нагрузка для неокрепшего организма. Но, так или иначе, детям Николая Николаевича надо было лететь.
Когда они вырвались из крепких гравитационных объятий планеты, их взору открылся бескрайний космос, Земля мерцала позади нежно-голубым светом, немного печальным, будто прощаясь со своими детьми.
Сначала мальчишки шумели, потом смотрели кино и, наконец, немного притихли.
Уже совсем скоро они парковались в огромном серо-металлическом ангаре. Бортовые системы привели их к промышленной части космопорта, где обычно останавливались грузовые челноки, и было мало народу. Так что переезд на новое место жительства для них не ознаменовался парадным входом. Здоровая, серая, металлическая коробка. Тусклый свет. Еще пришлось постоять, ну то есть «повисеть» в очереди из челноков на парковку. Николай Николаевич тихо порадовался, что так получилось, может быть, Лера увидит, что и здесь жизнь как жизнь. Даже пробки есть.
А робот-пилот, местный работник космопорта, нудно повторял по громкой связи, что он приносит свои извинения за дополнительное ожидание.
Сегодня четверг – день доставки больших грузов. Николай Николаевич тоже вез с собой немного оборудования и образцов для экспериментов. Так что их прислали в грузовой отсек не случайно.
Когда они высадились, личный багаж уже ожидал их, проворный робот-носильщик тут же подъехал, плавно забрал сумки, нежно принял отчаянно орущего, практически уже разодравшего наносиликоновую переноску кота и поехал в основную часть космопорта. Для Филимона выбрали силиконовую переноску с включением нанопорошка оксида цинка для того, чтобы он выдержал космическую радиацию во время перелета. Лера за него волновалась. Она где-то вычитала о такой возможности. Николай Николаевич не очень верил в подобный способ, думая, что тогда их всех надо было в такую переноску заключать – радиация на всех давит, но спорить не стал. Однако кота необходимость сидеть внутри нее весь перелет совершенно не порадовала.
Александр Петрович проконсультировал семью, что сначала они проведут время в карантине. Так положено. Там у них возьмут опять разные анализы, включая ДНК. В их случае это было нужно для цифрового атласа населения станции. Хотя кто знает…
Время для них прошло так же, как и для всех вновь прибывших, за исключением того, что они знали все обстоятельства, ничего особо не ждали, просто коротали две недели, прослушивая электронные книги, местные радиостанции и развлекаясь коллекцией фильмотеки. Дети
