Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова

– Вот я вам такую возможность и предлагаю, – хитро улыбнулся Александр. С нашими-то ресурсами! – Он поцокал языком и мечтательно бросил взгляд ввысь, как будто знал, где сейчас станция, и смотрел прямо на нее. – Но не только технологии и ваши будущие разработки нам надо обсудить. Есть чрезвычайно важный аспект, который мы еще не затрагивали и который по-другому заставит вас взглянуть на всю жизнь на Земле, – добавил он серьезным тоном. Вся мечтательность испарилась. Он собрался всем телом, даже вытянулся. Николай Николаевич, напротив, съежился и стал меньше ростом. Хоть они были одного роста, но он начал смотреть на этого человека, молодого, сильного и смелого, снизу вверх. Вот смелость ему сейчас бы очень пригодилась! Вдруг он увидел у него морщины и почему-то подумал, что хорошо, что еще не позвонил жене.

Пока Александр Петрович рассказывал ему всю доступную, то есть разрешенную для разглашения информацию о непонятной болезни, поражающей людей на Земле, которую исследовали, но так ничего и не поняли, об изменениях в сознании и психике пациентов, о росте «заболеваемости» в результате этого вируса, и о попытках сохранить человечество и проекте «Станция», Николай Николаевич ясно увидел, что его подозрения насчет упадка социума подтверждаются. Но проблема гораздо глубже. Картинка их семейной жизни бледнела, а потом и вовсе рассыпалась, как старый, забытый, покрывшийся пылью, пазл, так и не вставленный в рамку.

Он испугался: «А ЭТО как сказать жене?!»

Теперь он точно знал – надо лететь…

Да уж! Эта конференция оказалась для него совершенно непредсказуемой и не в плане науки…

– А почему вы думаете, что мы не заражены?

– Вас мониторят постоянно. Незаметно для вас. Прошу прощения за вторжение в частную жизнь, но мы должны быть уверены, что колония здорова.

Николай Николаевич даже не удивился. Сейчас проще простого сдать анализы незаметно. Достаточно руки помыть без чистящего средства. Медицинские удаленные технологии – прелесть цифрового мира! Каждая раковина контролирует состав жидкостей организма и передает их лечащему врачу по почте, точнее, его робоассистенту. Мгновенный экспресс-анализ. А уж поймать эти сведения и передать на другой компьютерный порт – совсем плевое дело.

– Не скрою, вы уже сейчас знаете больше, чем многие другие обыватели, которых мы вывозим, – продолжил Александр. – Такие перспективные умы, как вы, нам нужны. Наука есть и в космосе. И после вируса человечество не исчезнет. Хорошо, если вы согласитесь. Если нет, то мы оформим подписку о неразглашении с соответствующей ответственностью. Пожизненно. Сами понимаете уровень секретности. Паника никому не нужна. Вы дальше заживете своей обычной жизнью, но вряд ли сумеете забыть всё, как страшный сон. Теперь вы знаете, что мы все в опасности и под колпаком. Я понимаю, что для вас это кардинальные изменения.

Он помолчал и продолжил:

– Всегда, когда получаешь что-то, нужно от чего-то другого отступиться. Вы не замечали? Решение тяжелое. Супруге вашей будет сложнее. – Он снова посмотрел на небо. В это время суток оно было синее, как на Земле, и потрогал листик ромариуса, стоящего на подоконнике овального окна. – По-моему, выбора нет. Но к этому надо подготовиться.

Николай Николаевич отчетливо понял, как неотвратимо и до неузнаваемости меняется его жизнь. И что на подготовку ему надо месяца два, не меньше.

Александр Петрович как будто прочитал его мысли. Или правда прочитал?

– У нас нет дополнительных нескольких месяцев. Всё надо делать сразу. Это не вопрос спешки, но чем дольше вы будете откладывать, тем сильнее сомнения. Гордиевы узлы надо рубить сразу. Иначе затянет, как в болото. Вы знаете, у меня есть лайфхак: когда предстоит обсудить что-то сложное, надо говорить сразу и главное.

Николай Николаевич начал осознавать, как сильно он недооценил этого мгновенно меняющегося человека.

Александр Петрович протянул ему свой онфон.

– Здесь межпланетная связь. Без задержек. В таком деле они совсем ни к чему…

Николай Николаевич понял, что звонить жене он будет сейчас. В голову пришла спасительная мысль пригласить ее прилететь сюда вместе с детьми. Все-таки личный разговор лучше.

У него были некоторые привилегии. Они могли остановиться в его просторном трехкомнатном номере марсианского отеля, забронированного специально для конференции. Или остановиться у их друга… Хотя нет, лучше не в домашней обстановке.

– Я приглашу ее сюда. Поговорим здесь, находясь рядом, а не за миллионы километров.

Александр поразмыслил. «Они чистые. Пусть летят сюда», – подумал он и произнес:

– Но срочно. Без отлагательств.

* * *

Семья Николая Николаевича прилетела через неделю. Они знали, что летят не «на выходные». Аккуратно он все-таки ее подготовил: надо принять серьезное решение.

Разговор состоялся в тот же сол, как прибыли. Лера чувствовала себя как выжатый лимон после перелета, но зная, что грядет что-то сложное, она предпочла не ждать. Терпение не было ее сильной стороной.

Новость имела эффект разорвавшейся бомбы. Дети ничего толком не поняли и решили, что это приключение.

«Космическая станция! Папа – ученый! Круто!» Про то, что это билет в один конец, они не думали.

– Ну что, Лера? – мягко спросил Николай Николаевич. Он боялся ее уговаривать, знал, что если всё не сложится, то будет виноват в ее личной трагедии. Но с другой стороны – вирус. Лететь страшно, не лететь – тоже. Решать за себя легче. А дети? Как они привыкнут?

– Ну, что ж… хорошо, – коротко сказала она. Так горестно.

У него заболело сердце.

Конференция закончилась, все вернулись домой на Землю, но с разными мыслями. Для Леры – тяжелыми, как будто на прощанье, последний раз, глянуть на привычный мир, для Николая Николаевиче – смешанные. Он понимал, что рушить старый и строить новый мир получится нелегко. Александр Петрович был в целом доволен. Он выполнил основную задачу – ученого он уговорил. С этого момента он стал их куратором – надо было подготовиться к отлету: документы, оборудование, научные материалы, вещи. На всё отводилось десять дней.

Однажды вечером Лера спросила мужа:

– Послушай, а как они скрывают функции станции? Ведь это должно быть жутко секретно.

– Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место, – ухмыльнулся Николай Николаевич. – Станция есть. Про нее все знают. Она на орбите. Ее миссия – научно-исследовательский центр. Вот так она значится в документах. Остальное знает небольшое количество высших чинов.

* * *

Шел последний день приготовлений к вылету. Все недавние события вспомнились Николаю Николаевичу сегодня вечером по дороге домой. Мысли тяжелым туманом обволакивали его сознание. Он думал обо всем и ни о чем одновременно. Да еще и день выдался