Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова
– Кота зовут Филя… Такая неожиданная идея! Очень захватывающее предложение! Много вопросов. Думаю, это не последняя наша встреча. Надо всё обдумать, обсудить с женой. – Николай Николаевич вмиг увидел, как Александр стал серьезным. Это настораживало. Он понял, что эти люди, кем бы они ни были, очень хорошо подготовились. Знали особенности его исследований, обстоятельства личной жизни.
«Даже про кота моего, хитрюгу капризную, знают», – пронеслось у него в голове.
Николай Николаевич поднялся, ошарашенный, на ватных ногах и протянул руку для прощания.
– Да, давайте встретимся здесь дня через два. Я сейчас должен лететь. Работа, знаете ли, не отпускает. А когда вернусь, всё обсудим еще раз. – Александр Петрович деловито засобирался.
В целом он производил приятное впечатление: собранный, не суетливый, открытый, улыбчивый. Александр Петрович подхватил с подлокотника мягкого, глубокого кресла свой онфон, бегло глянул в болталку – три сообщения в двух чатах.
– Вы прилетели налегке? Надеюсь, в следующий раз у вас будет время погулять по марсианским долинам. Знаете, сочетание генетически земной растительности с местным климатом спровоцировало рост удивительных цветов, – вежливо заканчивал беседу Николай Николаевич.
– Да-да, я слышал о них. Невероятный аромат, – улыбнулся Александр Петрович.
Так они и раскланялись.
Стоит ли говорить, что Николай Николаевич провел бессонную ночь. Сначала сразу хотел позвонить жене и всё ей выпалить как есть, потом вспомнил, что он не на Земле и сообщение будет идти долго и не по онфону. Тут он мысленно удивился, как быстро у Александра Петровича в онфоне всё работало. Видимо, какие-то новые технологии…
Он решил проверить часть рассказанной истории в брейннете. Действительно, такая корпорация существовала. На ее сайте отражалась очень аккуратно выверенная информация, не допускающая лишних вопросов.
«Ну, естественно, госкорпорация все-таки. Секреты, высокий уровень…» – подумал он.
Дальше на одной из вкладок он нашел самого Александра Петровича. Выпускник космического института, двадцать восемь лет, специализируется в области психологической подготовки персонала в условиях внепланетной работы и жизни.
Николай Николаевич лег спать поздно. Здесь, на Марсе, сутки назывались солами, они немного отличались по продолжительности от земных, поэтому вечно сбивали его циркадные ритмы, и он спал плохо. Ему снилось, как будто они летят на станцию, и Филя в очередном приступе любопытства перегрыз какой-то проводок, ненароком вырвавшийся в коридор из серверной, где стояло много разного непонятного оборудования, и из-за этого они полетели не на станцию, а в созвездие Льва, на звезду Львиное сердце. Пушистик жутко радовался, кончик его хвоста нетерпеливо вилял в разные стороны, как будто он знал, что нашкодил, но получил от этого истинное удовольствие.
Половина следующего дня конференции прошла впустую. В его голове громоздилось столько мыслей. Изменить жизнь, да еще уехать не в соседнюю теплую морскую страну, а на космическую станцию! Даже не на Луну, где хоть какая-то твердь под ногами. Хотя сейчас и на станции люди ходят, а не летают по отсекам. Да и отсеками эти просторные помещения уже сложно назвать.
В общем, надо звонить семье. Ему самому хотелось лететь. Кочевая межпланетная жизнь приучила его к минимализму в быту, но, конечно, земной природы, красивейших закатов, прелести смены сезонов, да просто, морского бриза – всего этого ему будет не хватать.
Разговор с женой представлялся очень тяжелым. Она, в отличие от него, не захочет лететь. Он знал это наверняка.
У нее нет престижной работы, чтобы держаться за нее, но она настолько счастлива на Земле! Вся светится и давно ничего не хочет менять. У нее есть всё что нужно!
Благополучная жизнь в своем доме, уже устоявшаяся. Дети, в которых она души не чаяла, в чьи глазки она заглядывала с надеждой, и они весело и озорно искрились в ответ. Вечерние летние чаепития на террасе их большого загородного дома, на берегу маленького пруда, который они сами чистили каждый год, и где она всё время экспериментировала то с болотными ирисами, то с кувшинками, то с японскими лотосами.
Прекрасный отдых на море, на безлюдных пляжах, с чистым, мягким, как мука, песком. Там, где легкий ветер, набегая с моря, приносил волны, они неторопливо разговаривали вдвоем о том о сем. Иногда подплывали дельфины совсем близко, а по вечерам они собирали ракушки, стоя по колено в воде. А зимой? Зимой – ватрушки, санки, коньки, красные щеки и смех, гомерический смех Николая Николаевича, не слишком-то удачливого фигуриста. А вечерние прогулки? Скрип снега под ногами на белых дорожках, то быстрый, от детских ножек, то помедленнее, но торопливый, чтобы догнать детей. Только она знала, как завораживающе может падать снег в свете уличных биолюминесцентных светильников. Это такое умиротворение! Оно, поглощая ее саму, обволакивало всю семью.
И вот – бац! Ты в консервной банке. Кругом холод и темнота. Выход на прогулку в скафандре на расстояние страховочного троса, если это вообще возможно. Как собака на поводке, ей-Богу, и вечный ноябрь вокруг тебя, а свет электрический. Что она там будет делать?!
Это всё сразу пронеслось в голове у Николая Николаевича.
«Нет. Она откажется. Да и дети, запертые в хоть и очень комфортабельной, но все-таки консервной банке, вмиг потеряют и румянец, и любопытство», – подумал он.
Романтические настроения, еще сопровождавшие в середине века космические путешествия к невиданным планетам, часто разбивались о простую вещь – землянам нужна Земля. Даже землянам на Марсе, где многое было трансформировано под человеческую жизнь с земными ландшафтами и атмосферой. Там тоже. Землянам нужна была Земля.
Вот он и оттягивал.
* * *
Прошло два дня. Александр Петрович вернулся. Бодрый, подтянутый. Николай Николаевич любил в людях эту особенность. Человек всегда готов к труду. Прямо образец продуктивного работника. Неизменно хорошее, дружелюбное, деловое настроение. Такие люди отличались от роботов. Те тоже всегда готовы, но от них никто ничего иного не ждет. Машина и есть машина. Машина не может расстроиться оттого, что ребенок потерял любимую игрушку и расплакался, а у тебя весь день насмарку. Они всегда в работоспособном состоянии, ровном, без эмоций. По крайней мере, простые, те, кто роботы-помощники. А люди – это совсем другая история. Сохранять отзывчивость и внимание при любых обстоятельствах – это талант.
Вот и сейчас Александр почувствовал, что Николай Николаевич сам готов лететь, но так и не посовещался с семьей. А после новости про вирус и возможном невозвращении домой его готовность может очень быстро померкнуть.
– Как ваша конференция? – начал он издалека, – много интересных, новых научных идей?
– Да нет, встречаются интересные люди, но в целом мы топчемся на одном месте. У
