Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова

и тот производил впечатление толкового парня. И несмотря на трагичность этого самоубийства, которое, по сути своей, в современном, спокойном и благополучном, обществе давно стало дикостью, его нельзя было назвать нетипичным. То тут, то там приходили новости о странном поведении отдельных или небольших групп людей, когда ими, фактически манипулируя, можно было добиться чего угодно. Конечно, СМИ не подавали эту новость именно таким образом. Для них не было связи между высоким уровнем случайных смертей и глубинных изменений социальных отношений, но Николай Николаевич видел корни, гнилые корни упадка сознания. Вот причины понятны не были.

Люди, становясь слишком легкомысленными, или попадали в руки хитрых, дальновидных мошенников, или демонстрировали повадки, далеко не свойственные здоровому обществу, а, напротив, разрушающие базовые понятия человечности. Какая-то напасть поражала умы людей. Живя благополучно, они всё более желали угоды своему эго, тяготели к вседозволенности и требовали абсурдных удовольствий. Отдельные общественные движения требовали легализации брейнстимуляторов. Героин и прочие вещества, которые люди вкалывали себе в вены давным-давно стали непопулярны. Другие требовали запретить добычу арктической селедки.

Однажды утром Николай Николаевич обратил внимание на необычное событие в новостях. В маленькой аграрной стране, практически «сонном царстве», резко сменился премьер-министр после небольшой серии митингов оппозиционной партии. Николай Николаевич стал думать: или отдельные политические течения начали использовать новые методы манипулирования сознанием людей, или у него паранойя. Хотелось верить в паранойю.

То ли эти вязкие мысли, то ли шок от несчастья друга, но что-то выбило его из колеи, и эксперимент с наноботами как застопорился неделю назад, так и стоял. Он знал, что в условиях искусственной гравитации, чередуя их с сеансами невесомости, можно добиться интересных изменений белковых структур, и это могло дать прорыв в его работе. Но как создать такие условия? Можно, конечно, но дорого.

Глава 3

Через две недели Николай Николаевич оказался на Марсе на научно-практической конференции по внеземным белковым структурам. Николая Николаевича на выходе из аудитории поймал молодой человек. Ученый уже был готов вежливо увильнуть – у него состоялся неудачный диспут с упрямым коллегой, ему хотелось отвлечься и выпить умопомрачительно оранжевого сока какого-нибудь местного фрукта или попробовать мальвовый салат. Оранжевый с детства был его любимым цветом.

– Николай Николаевич, добрый вечер! Разрешите предложить вам лабораторию на орбитальной станции? Ваши эксперименты вызывают такой живой интерес в научном сообществе, не хватает только маленького расширения! Мы давно наблюдаем за вами. Очень перспективно!

«Кто мы?» – хотел спросить тут же Николай Николаевич, но вежливо откликнулся:

– Я вас что-то не припоминаю, мы встречались на последнем форуме, на Луне, не так ли? – «Какой-то он странный, слишком открыто делает слишком удачные предложения!» – пронеслось в голове.

– Нет, не приходилось, простите. Мы редко посещаем научные собрания, но это не препятствует нам внимательно наблюдать за достижениями. – Произнеся это, незнакомец деликатно протянул визитку. – Пойдемте в буфет. Там поговорим и выпьем марсианских новинок. Он мягко взял растерявшегося ученого под локоть и направил его в буфет, пока тот отчаянно крутил в руке карточку, силясь развернуть ее нужной стороной, и, наконец, прочитал: «Александр Петрович Сивцев, ведущий научный сотрудник. Государственная Корпорация «Космическая наука и технологии».

– Так в чем конкретно заключается ваше предложение? – спросил Николай Николаевич уже за столиком.

– Выполнять вашу привычную работу, но на космической станции, в нашей лаборатории. Всё просто! – Александр Петрович улыбался во весь рот как старый лис, почуявший легкую наживу.

– Но всё же поконкретнее, пожалуйста, – не унимался Николай Николаевич.

* * *

В последние годы космическое сообщество разрослось. Былые МКС, где в тесных пространствах, в условиях невесомости, в неудобной обстановке проводились научные эксперименты, исчезли. Огромные станции, которые больше напоминали космический город, не торопясь, вращались над Землей. Там в условиях искусственной гравитации имелись исследовательский, жилой и туристический комплексы, свой космопорт для межпланетных полетов, в том числе в глубокий космос. Как правило, на таких станциях был целый стыковочный кластер для запуска и приема космических аппаратов, легких флайеров с Земли и обратно, к Венере, Сатурну и дальше, а также для огромных телескопов, тех, которые до сих пор одиноко плывут в черноте межзвездного пространства к далеким звездам.

Роботизированные системы занимались практически всеми процессами запуска, приема, погрузки, разгрузки, оценки технического состояния, анализа бортовых данных и Бог знает еще чего. Только принимать решения не дозволялось роботам. Хоть искусственный интеллект был вполне покладист, но здесь, в космосе, не на земной тверди, все-таки людям было спокойнее управляться самим, тем более что и обстоятельства могли быть непредсказуемыми.

Такие станции жили автономно довольно долго. Огромные отсеки с оранжереями и парниками позволяли выращивать фрукты и овощи, там же росли завораживающие цветы с разных планет, среди которых хорошо было гулять, как в парке. Иногда в таких парках даже устраивали маленькие водоемы. Всё как дома.

Отдельные продукты всё же доставляли с Земли. Загнать стадо коров в космос пока не решались, а синтетическое мясо оказалось невкусным, да и использовать напечатанные на 3D-принтере мясные заменители выходило дорого.

Здесь были кинотеатры и бассейны, спортивные залы с тренажерами и всё, всё, всё, к чему привыкли в земной жизни. Ну, или почти всё. В лабораториях проводили эксперименты, находясь в буквальном смысле на переднем крае научной мысли, а в медицинских отсеках можно было вылечить человека от всех известных напастей. Таких станций было немного. Не десятки. Но и на других планетах тоже активно развивалась колониальная жизнь со всеми ее благами.

На Земле, в каждой сфере деятельности от обслуживающего персонала до ученых негласно велся отбор лучших специалистов, которым в свое время предлагалось изменить свою жизнь и улететь в космос, чтобы там развивать свой потенциал. Такой подход использовался и на этой, хоть и не вполне традиционной, станции.

* * *

– …вот, собственно, кратко я всё рассказал о нашей станции. Итак, ваши исследования требуют особых условий. Мы верим, что желанного прорыва можно достичь только при их соблюдении: комбинации невесомости и искусственного притяжения. Мы предлагаем вам, так сказать, расширение ваших профессиональных возможностей, но для этого потребуется изменить жизнь. Все нюансы перелета вас и вашей семьи мы еще обсудим. Да и своего любимого шкодливого кота, прошу прощения, забыл его имя, тоже можете взять с собой. Сейчас нам нужно ваше принципиальное согласие.

Александр немного темнил. Недоговаривал. Говорить про нависшую угрозу прямо сейчас, на первой встрече, сидя в мягком кресле буфета марсианского научного центра, когда кругом тишь, да благодать, было нельзя. Эту деталь он приберег на будущее. «Пусть сначала наше светило подумает о