Колдовской вереск - Анна Лерн

Это действительно был башмак, надетый на чью-то ногу, свисающую вниз. Кто-то сидел на дереве, и явно не собирался обнаруживать свое присутствие. Только он собрался обратиться к незнакомцу, прячущемуся в ветвях, как что-то довольно увесистое стукнуло его по лбу.

– Черт! – взревел Рэналф, хватаясь за голову. – О, чееерт!

Он посмотрел вверх и обнаружил, что нога с башмаком исчезла, похоже, ее обладатель подтянул свою конечность выше.

– А ну слазь с дерева! – рявкнул Рэналф, осматривая землю вокруг. – Немедленно!

В траве лежал крупный каштан, который, видимо, и отскочил от его лба. Шутник!

Но никто не собирался спускаться, что разозлило Ларнаха еще больше.

– Я не стану повторять дважды! Спускайся с дерева, кем бы ты ни был!

Он поднял каштан и швырнул его в крону дерева со всей силы, на которую был способен. Раздался какой-то странный звук, похожий на хрюканье, а потом на Рэналфа посыпался целый град из каштанов. Следом за ними на него упала корзинка и, словно нелепая большая шляпа, прикрыла глаза.

– Ну, все! – взревел он, сняв ее с головы. – Сейчас я сам сниму тебя!

Ларнах швырнул корзину в то место, где минуту назад виднелась нога, ожидая всего что угодно, но только не падающее на него тело. Оно сбило его с ног, и они завалились под дерево.

Рэналфу показалось, что все его кости трещат от напряжения, а дыхания не хватает. Да что же это такое?! Он распахнул глаза и обнаружил, что его нос находится между чьих-то белоснежных грудей. Это было бы даже, наверное, приятно в другой ситуации, но не сейчас. Ларнах перекатился, подминая под себя девицу, и с изумлением увидел красное от смущения лицо Гвен Огилви.

– Вы преследуете меня? – процедил он. – То стаскиваете с меня штаны, то душите своей грудью! Чего мне ожидать от вас в следующий раз?!

– Я просто собирала каштаны! – высоким, надрывным голосом произнесла девушка. – Просто собирала каштаны! Откуда я могла знать, что вас принесет именно под это дерево?!

– Следите за языком, леди. – Рэналф выгнул шею, разглядывая ее оголенные ноги. – О Боже… У вас на панталонах вышивка! Да вы соблазнительница, Гвен Огилви…

– Слезьте с меня! – Девушка покраснела еще сильнее, ерзая под ним. – Сейчас же!

– Вы думаете, мне это доставляет удовольствие? – хмыкнул он, поднимаясь на ноги. – Подо мной лежали куда более красивые дамы.

– Фу, как это гадко! – воскликнула девушка, поправляя платье. – В вас нет ничего благородного!

– Девица, лазающая по деревьям, тоже выглядит не очень благородно. – Ларнах веселился, глядя, как она злится. – Ваш батюшка знает о том, как вы проводите время?

– В этом нет ничего плохого! – Гвен подняла корзинку. – Ничего!

Она зашагала прочь, возмущенно бурча себе под нос, а Рэналф смотрел ей вслед и думал, что девушка хорошо сложена. У нее были широкие бедра, узкая талия и хрупкие плечи…

– Леди Гвен! – крикнул он с улыбкой. – Вы – красивая девица!

Она посмотрела на него через плечо и прибавила шаг.

* * *

Я медленно шла в тишине застывшей природы, не ощущая присутствия охраны, неотступно следующей за мной. Осень немного задержалась в своей золотой поре, и лесные тропы казались желтыми коридорами, а вода у берега озера была усыпана багряными листьями. Деревья еще не сбросили полностью весь наряд, лишь большой дуб раньше всех обнажил свои сухие ветви, будто спешил подготовиться к зиме.

Перед праздником по полям шли стада домашнего скота. Самайн был окончанием пастбищного сезона, и его в конце октября возвращали обратно в стойло. Часть уходила на сохранение на зиму и конечно же на убой к массовым гуляниям. Ведь в этот праздник, как и в остальные, собирались все – и простой народ, и вожди кланов. Граф тоже намеревался устроить пир с танцами, ряжеными и обязательно с дарами крестьянам.

Но самым прекрасным обычаем Самайна был ритуал разжигание чистого огня – от камней или трения. Этот новый огонь люди потом разносили по своим домам. Светильники, очаги, костры во дворах – должны быть погашены, чтобы вновь быть зажженными от этого нового ритуального огня. Деревенские жители ждали, когда в очаге графа вспыхнет первое пламя, а потом передавали его друг другу, поджигая факелы. Все эти подробности рассказала мне Фелли, и, конечно, мне не терпелось увидеть все своими глазами.

Когда впереди замаячила знакомая фигурка, я остановилась. Это ведь Гвен! Интересно, подействовало ли мое колдовство или еще нет? Мне пришлось вспоминать разные заговоры, менять слова, чтобы получилось нечто подходящее.

– Много дорог на земле, но есть где-то та, по которой ходит Рэналф Ларнах. Направьте же силы небесные его на путь Гвен Огилви! Замыкается дорожка между ними, а как замкнется, в скором времени произойдет их встреча, так тому и быть! – прошептала улыбаясь. – Я, Арабелла Мак-Колкахун, заграждаю тебе, Рэналф Ларнах, все дороги-пути. Своей силой и силой магического слова посылаю вслед тебе приказ: – Остановись и никуда не ходи, а только к Гвен Огилви иди!

В этот момент за девушкой показался всадник на черном коне. Да это ведь Рэналф! Он догнал быстро идущую Гвен и, не спеша, поехал рядом. Подруга подняла голову, что-то говоря ему, а он широко улыбался. Неужели подействовало?

– Давайте уйдем, – сказала я охране, кивая на приближающуюся парочку. – Не стоит им мешать.

Мы зашли за кусты орешника и простояли там до тех пор, пока молодые люди не скрылись из виду.

А по возвращении домой меня ждала новость. К ужину должно было приехать семейство Огилви.

– Я ведь обещал, что поговорю с лэрдом, – сказал граф, поглядывая на меня с легкой улыбкой. – Хотя я еще толком не понимаю, что скажу ему, но надеюсь, что слова найдутся сами собой.

– Он должен прислушаться к вам, все-таки их семья живет на графских землях! – Лично мне этого очень хотелось. – Да и вообще… вас трудно не услышать. Вы бываете очень убедительным.

– То, что Огилви живут на моих землях, не дает мне права вмешиваться в их жизнь, – вздохнул Торнтон. – Если он пожалуется королю, то у Якова появятся ко мне вопросы.

Гости приехали, когда за окнами замка сгустились сумерки. Лэрд со своей супругой были одеты в свои лучшие одежды, держались сдержанно, а вот Гвен с ними не было. Отец семейства выпил вина, и лишь после этого на его хмуром лице появилось некое подобие улыбки.

– Мы благодарим вас за приглашение, – обратился он к Торнтону за ужином. – Вы сделали его так вовремя! Я хотел бы поговорить с