Обманщик Империи 2 - Ник Фабер
— Нет, — сказал он, глядя на дочь. — Иди к себе, Елизавета. Мы потом поговорим.
У меня ощущение было такое, словно ей под дых дали. Словно одна только эта фраза выбила из неё всю возможность к сопротивлению, несмотря на подпитывающее его пламя от вина.
— Да, пап, — уже куда тише сказала она. — Как скажешь.
Я встал из-за стола и, обойдя его, подал руку Елизавете. Она приняла её безропотно и встала. Мы с ней покинули столовую.
— Сюда, — вяло указала она в сторону лестницы.
Она провела меня по лестнице и коридору до двери в её комнату. Я пропустил её внутрь, а сам прислонился плечом к косяку. Почему-то мне казалось неправильным заходить туда. Не моё это место.
— Лиза, — вместо этого позвал я. — Ты как?
Девушка лишь тяжело вздохнула. Стояла там, в нескольких шагах от дверного проёма. Обхватила себя руками, словно замёрзла. Даже поразительно, насколько ранимой и… хрупкой она выглядела в этот момент. Настолько, что я едва не сделал шаг вперёд. Да и что ей сказать? Как поддержать человека, о котором ты не имеешь ни малейшего понятия? «Не переживай из-за отца»? Звучит глупо. «Виктория — дура»? Ещё глупее и как-то по-детски. Да и слишком уж фамильярно это. Мы с ней знакомы от силы две недели.
— Эй, слышишь…
— Слышу, — ответила она, и в её голосе прорезались металлические нотки. — Да. Я слышу. Он даже не посмотрел в мою сторону! Понимаешь⁈ Сидел, ковырял вилкой эту несчастную утку, делал вид, будто глухой и слепой. А она… она же специально этот проклятый разговор завела про свадьбу! Я здесь живу едва ли месяц в году, и то стараюсь не высовываться из комнаты, а она ждёт не дождётся, чтобы избавить дом от меня…
Голос у неё сорвался, и вместо того чтобы продолжить гневную исповедь, Елизавета просто тяжело вздохнула. Я же лишь молчал, понимая, что сейчас лучше вовсе ничего не говорить.
— Ну и плевать, — прошипела она. — Он уже давно меня не защищал. Кажется, ему вообще всё равно…
— Нет, — сказал я, вспомнив, как Игнатьев говорил со мной о дочери. — Это не так…
— Да всё так! Я думала, может, сегодня… ну хоть что-то. Но нет. Всё как всегда! Просто смотрит и слушает, как эта сука унижает меня, и…
Она резко развернулась, и, к моему удивлению, в её глазах стояли слёзы, совсем не подходящие звенящему от гнева и выпитого вина голосу.
— И ты! — она обвиняюще ткнула пальцем мне в грудь. — Ты тоже часть этого. Сидел там, такой правильный, красивый, с безупречными манерами. Сынок идеальных родителей. Вы все — часть одной большой, лицемерной игры, где никто никого не любит, а все просто делают вид, что так надо!
Она явно собралась снова ткнуть в меня пальцем. Даже подошла на шаг, но я перехватил её руку.
— Елизавета, остановись, пожалуйста, — как можно более спокойно сказал я ей. — Вспомни, о чём мы с тобой договаривались, хорошо? Я тебе не враг. Я застрял в этой ситуации точно так же, как и ты, и злиться ты должна не на меня.
Она попыталась выдернуть руку, но я держал крепко. Секунду мы боролись взглядами, потом она выдохнула и обмякла. Поникла, будто у неё больше не осталось сил стоять прямо.
— Знаю, — глухо сказала она. — Знаю, что не на тебя. Прости. Ты тут вообще ни при чём. Просто… на ком мне ещё срываться, как не на будущем муже?
Если бы не прозвучавшее в её голосе веселье, я бы возмутился, а так… почему бы и нет?
— Ничего страшного. Выпускай пар, если нужно. Я выдержу.
— Знаешь, какой-то ты слишком добрый для фиктивного жениха, — пробормотала она и тихо рассмеялась. — Спасибо. За то, что выслушал. За то, что… не смотришь как на душевнобольную.
— На здоровье, — пожал я плечами и позволил себе лёгкую улыбку.
— Знаешь, — сказала она негромко, глядя мне в глаза. — Удивительно, но из всего этого фарса с помолвкой ты — единственное, что есть в нём хорошего. Правда. После всего того, что я слышала о тебе в столице…
— В каком смысле «всего того, что слышала»? — не понял я.
— Ни в каком, — торопливо ответила она и отвернулась. Видимо, для того чтобы я не увидел, как покраснело её лицо при этих словах, но я всё равно заметил. — Не бери в голову. Ещё раз спасибо тебе…
— Не за что.
* * *
Назад я возвращался уже на новой машине. Игнатьев предлагал мне остаться у них на ночь, но от столь щедрого предложения я отказался, списав свой отказ на то, что завтра с утра рано ехать на работу. Спасибо большое, конечно, но таких приключений мне не нужно. Я и так задержался там куда дольше, чем следовало. Когда уезжал, по моим подсчётам у маски оставалось ещё около часа работы в лучшем случае. Так что мне было бы крайне сложно объяснить в случае чего, как так вышло, что вечером в постели в поместье Игнатьевых заснул Алексей Измайлов, а утром в этой же постели оказался его помощник.
Мягко говоря, найти подходящий и не вызывающий вопросов вариант ответа на этот вопрос я вряд ли смогу.
Слава богу, что Игнатьев не стал меня уговаривать, просто приняв мою отговорку.
В итоге, несмотря на то, как прошёл сегодняшний день, вышел он крайне продуктивным. Теперь у нас с Жанной есть обширная информация о финансах графа. Да, без возможности воспользоваться ими она не многого стоит, но это всё равно лучше, чем ничего.
Теперь единственный дамоклов меч, что висит над моей головой, — вторая маска. Если я смогу найти её и разберусь с заказчиком, то можно будет убраться из Иркутска. Сбросить со своего хвоста китайцев, мутных ИСБшников, Игнатьева с его коварными и хитрыми планами и всё прочее. Сделать дело и раствориться, исчезнув где-нибудь. Пусть и не виноградник, о котором мечтал Луи и чью мечту я взял себе.
К зданию, где располагалась квартира Измайлова, я приехал почти в одиннадцать часов вечера. Пришлось потратить немного времени на то, чтобы припарковать машину — я не сразу вспомнил, где именно находится въезд на подземную парковку.
Именно в тот момент, когда я ставил машину на парковочное место, ощутил неприятное онемение на лице. Верный признак того, что артефакт скоро перестанет действовать, хотя по моим прикидкам у меня в запасе должно было быть ещё минут тридцать. Видимо, где-то я просчитался со временем. Хорошо хоть не
