Поцелуй смерти - Александра Шервинская

– Ушёл, – коротко сказал я, закрыл глаза и, не оглядываясь, направился туда, где мой ученик вызвал недовольное колебание Кромки, почувствовавшей, что рядом появился тот, кто уже однажды выскользнул из её цепких туманных лап.

Знакомый туман сначала рванулся в мою сторону, но скоро настороженно притих, словно пёс, понимающий, что вот конкретно этот человек ему не нравится, но он почему-то имеет право находиться рядом и кусать его запрещено. Во всяком случае, пока…

Серое ничто, седая трава, бессистемно ползающие клочки тумана, скрывающего всё: полосу невысоких кустов, кочки, корявые деревца… и фигуру молодого человека, стоящего лицом к Кромке.

Я сделал несколько бесшумных шагов в сторону, зная, что меня пока никто не видит: ни Егор, ни та, что стоит неподалёку от него.

И мой ученик, и ведьма на мгновение стали выглядеть так, как они видели себя на самом деле, словно Кромка сняла с них ненадолго всю внешнюю шелуху, оставив с их точки зрения истинное лицо, то, как они сами себя видели. Обмануть это место нельзя, поэтому Мари увидела Егорушку не сломленным и послушным учеником некроманта, которого все бросили, а воином, готовым сражаться. Чёрные рыцарские доспехи надёжно закрывали его от любых неожиданностей, светлые волосы трепал невидимый ветер, рука спокойно лежала на рукояти кинжала. По красивому лицу ведьмы было заметно, что ей очень не понравилось то, что она увидела: он не должен был быть таким, но Кромка не лжёт, ей нет в этом надобности. И сама Мари в длинной королевской мантии, с громоздкой золотой короной выглядела рядом с рыцарем не величественно, а нелепо, не сказать – глупо.

– Делай то, что должен, и я отпущу тебя, – голос ведьмы звучал глухо, но в нём была слышна сила, мощная, давящая, – ты знаешь, что будет, если ты не выполнишь свою часть сделки.

– Я помню, – в голосе Егора не было практически никаких эмоций, словно говорил не он, а какой-то робот, механизм, – ты уничтожишь тех, кто мне дорог.

– Верно, – зло засмеялась Мари, – хороший мальчик, ты всё правильно ответил. А теперь делай, что нужно, я не собираюсь стоять тут вечность.

– Оставь наставнику жизнь, – неожиданно проговорил Егор, – ты же получишь могущество, равного которому ни у кого не будет. Зачем тебе его смерть, она ничего не даст. Сильнее ты всё равно не станешь, так почему бы и не выполнить мою просьбу? К тому же, разве ты не знаешь, что только наша с ним Госпожа может решать, жить некроманту или умереть?

– Госпожа ваша далеко, да и мне она не указ, я не некромант, – отмахнулась Мари, и я про себя воскликнул «бинго!», так как та, о ком ведьма неосмотрительно отозвалась без должного почтения, наверняка сейчас наблюдает за происходящим и не простит ей этих слов. Она и до этого особой симпатии к нарушительнице своего спокойствия не испытывала, а теперь-то всё совсем хорошо. Для меня хорошо, не для Мари.

– Делай, Егор! – ведьма явно начала терять терпение, и её можно было понять: Кромка, даже её окрестности, – не самое приятное место. И силу тянет, да и в целом неуютно. – Наставнику твоему всё равно уже ничем не поможешь. Проклятье, которое он проглядел, невозвратное, его отменить нельзя, даже если бы я и захотела, а я не хочу. Не отвлекайся!

Егор шагнул ближе к кромке и, вытянув руку, начал читать заклинание, которого я не знал, да и не мог знать. В нём причудливым образом сплелись некромантия и колдовство, создав сложную, но невероятно гармоничную конструкцию. Она словно повисла в воздухе, пульсируя и наливаясь силой.

Какое-то время ничего не происходило, но потом из тумана проявились три женские фигуры, которые подплыли к Кромке и замерли с той стороны, повернувшись к Егору.

Мальчишка, уже давно принявший свой обычный вид, вытянул вперёд руку и начал начитывать заклинание освобождения, одно из базовых в репертуаре некромантов. Слова, наполненные тяжёлой силой, камнями падали в туман и растворялись в нём, распространяя вокруг давящую атмосферу истинной, окончательной смерти. Даже Мари побледнела и явно хотела отступить, но пересилила себя и осталась на месте.

Интересно, госпожа выполнила мою скромную просьбу? Впрочем, что гадать, сейчас всё и так станет понятно.

Между тем Егор выкрикнул завершающее слово и резко развёл руки в стороны, словно разрывая ткань самого мироздания.

Тени пересекли границу Кромки и тут же стали словно плотнее, объёмнее, так и тянуло сказать «живее», но это был бы уже перебор.

– Ты это сделал, – неверяще прошептала Мари, глядя широко распахнутыми глазами на трёх женщин разного возраста, которые молча смотрели на неё, не произнося ни слова.

Очнувшись, ведьма сделала несколько шагов по направлению к тем, кого вызвал из-за Кромки Егорушка, и предвкушающе улыбнулась. Потом сплела пальцы каким-то замысловатым образом и пропела длинную фразу, в которой я, естественно, не понял ни слова, да оно мне и не надо. Мари замерла, но… ничего не произошло. Она непонимающе тряхнула головой, отчего её роскошные каштановые волосы рассыпались по плечам, и повторила фразу, влив в неё столько силы, что, казалось, даже туман отступил в сторону.

– Неплохо, – насмешливо прошелестела одна из пришедших, – но недостаточно для того, чтобы забрать у нас наше.

– Вы не можете мне отказать! Вы должны подчиняться приказу! – отчаянно крикнула Мари, которая, кажется, начала понимать, что что-то пошло не так, как она предполагала.

– Должны? – переспросила вторая женщина и хрипло засмеялась, – ты что-то перепутала, деточка. Не тебе нам приказывать. Да и вообще, с чего ты взяла, что сможешь это сделать? Не спорю, силы ты набрала много, но она не твоя, она заёмная, и те, у кого ты её забрала, не хотят, чтобы ты использовала её здесь.

– Не веришь? Мы можем позвать их, пусть сами скажут…– прошептала третья. – Но вот уцелеешь ли ты сама после этой встречи… Кстати, мне кажется, мальчик может идти, не так ли?

– Ты обещала меня отпустить, – негромко, но спокойно проговорил Егорушка, – я тебе больше здесь не нужен.

– Ты мне теперь вообще не нужен, – с трудом сдерживаясь, сказала Мари, – неужели ты думал, что я действительно сохраню тебе жизнь? Тогда ты глупее, чем я думала, впрочем, чего ждать от ученика этого пустозвона? Ты останешься здесь, хотя, будь ты поумнее и прими ты моё покровительство, мы могли бы бросить к моим ногам весь мир. И мне не пришлось бы переживать то унижение, которое я вынуждена терпеть сейчас. Но у тебя же есть твои идиотские принципы!

Последнее