Поцелуй смерти - Александра Шервинская

– Ты дала слово, – негромко проговорил Егор, медленно опуская руку в карман, – неужели это для тебя ничего не значит? Я выполнил свою часть договора, а дальше – это уже ваши дела.

Мари весело рассмеялась, потом удивлённо покачала головой и с сожалением взглянула на мальчишку.

– Ну нельзя же быть таким наивным, Егор, – пожурила она его, – моё слово: захотела – дала, захотела – обратно забрала. Ничего личного, просто так сложилось, что ты мне больше не нужен.

Она картинно подняла руки и хотела произнести какое-то заклинание, но не успела, так как заметила меня и на какие-то секунды замерла от неожиданности. Ну да, я люблю сюрпризы, это так увлекательно!

– Бросай, – крикнул я, и Егорушка швырнул в Мари тем заклятьем, которое я ему дал. Но вместо того, чтобы уничтожить ведьму, оно мягко сверкнуло и опустилось на плечи мальчишки. Он дёрнулся, а Кромка встревоженно колыхнулась, реагируя на изначально враждебную ей магию.

– Сава, держи границу, я сказал! – рявкнул я, видя, как серебристое марево окутывает фигуру ученика, заключая её в своеобразный кокон, а затем фигура мальчишки начинает растворяться, выцветая и становясь тенью.

– Так не честно! – успел крикнуть Егорушка, прежде чем заклинание, сделанное мной на основе формулы «обратного пути», когда-то подаренной мне Пелагеей, окончательно утянуло его в мир живых.

– Дамы, – я вежливо поклонился трём ведьмам, стоящим рядом с Кромкой, – благодарю вас за то, что откликнулись на призыв моего ученика и выполнили просьбу нашей общей Госпожи. С вами было приятно работать!

– До встречи, – третья тень немного приблизилась к Мари, – поверь, там, – она махнула рукой в сторону Кромки, – многие тебя ждут. И не для того, чтобы поблагодарить…

Сказав это, она последовала за своими товарками и вскоре растаяла в тумане.

– Ну а теперь, когда нам никто не мешает, поговорим, Мари, – я предвкушающе улыбнулся, видя в глазах ведьмы истовую, всепоглощающую ненависть.

Глава 30

– Прости, что не предупредил, – мило улыбнулся я, – но не мог удержаться от соблазна порадовать тебя нежданной, так сказать, встречей.

– Как? – коротко спросила Мари, запредельным усилием воли заставив себя успокоиться, – ты сейчас должен подыхать, чувствуя, как разрушаются каналы, а дар уходит, как вода сквозь пальцы. Ты не должен находиться здесь!

– Ну извини, – я пожал плечами, не забывая пристально следить за малейшими движениями ведьмы, – мне вот прямо как-то даже неловко из-за того, что я не оправдал твоих надежд. Я понимаю, что тебе докладывали, будто я простужен и все дела, но, моя дорогая, иногда простуда – это только простуда. И ничего больше.

– Ты не мог увидеть проклятье, просто потому что не мог, – Мари смотрела на меня с таким возмущением, словно я пообещал помереть, а потом коварно всех обманул и выжил.

– Так я его и не увидел, – не стал спорить я, – но, видишь ли, у меня, в отличие от тебя, есть те, кому я не безразличен. И вот они-то как раз и помогли, так сказать, обезвредить опасную безделушку, а потом и припрятать её в надёжном месте.

– Как же я тебя ненавижу, если бы ты только знал! – тихо, даже с какой-то усталостью проговорила Мари. – С того момента, как ты возник в моей жизни, в ней всё пошло наперекосяк. Сначала ты выжил после проклятья, зашвырнув на Кромку вместо себя ученика, а сам отделался десятком шрамов. Если бы ты знал, как бесился потом Карл, хотя моей вины в этом вообще никакой не было. Потом ты внезапно появился в доме этого пентюха Миши Шляпникова и снова порушил мне всю долго выстраиваемую комбинацию. А потом тебя стало слишком много, до отвращения много! Всё, всё из-за тебя!

– О как, – озадачился я, старательно сплетая вязь трёхступенчатого проклятья, – то есть ты косячишь, а виноват я. Интересный подход, ничего не скажешь.

– Ты постоянно лез туда, куда не надо, – прошипела Мари, – и в конце концов мне это надоело. Но ты и тут вывернулся!

– Согласен, это полный беспредел, – поддакнул ведьме я, – можешь на меня пожаловаться. Я, правда, не знаю, кому, но совершенно точно знаю, что ты можешь это сделать.

Проклятье сорвалось с руки Мари и стремительно полетело в мою сторону, но я был готов и увернулся, хотя и почувствовал, как правый бок обожгло болью. Ведьма, видимо, решив, что у меня что-то не получается, раз я не отвечаю, начала забрасывать меня проклятьями разной силы, стараясь не столько ранить, сколько не дать сосредоточиться. При этом она не забывала давить сырой силой, заставляя меня отступать в сторону Кромки. В какой-то момент я пошатнулся, и её лицо осветила торжествующая улыбка, больше, правда, похожая на оскал хищного зверя.

Сделав вид, что она смогла меня сильно задеть, я опустился на одно колено и, дождавшись, когда она подойдёт достаточно близко, швырнул в неё то самое проклятье, которое плёл всё это время. Мари выставила некое подобие щита, и часть некросилы стекла по нему, но что-то всё-таки попало на ведьму, заставив её зашипеть от боли и ярости.

Она что-то пробормотала сквозь зубы, и я почувствовал, как что-то ледяной удавкой стиснуло мне горло, заставляя напрягать все силы для того, чтобы не перестать дышать. Но, к счастью, у Мари тоже уже сил было меньше, чем в начале, так что я смог сбросить удавку и тут же ответил градом жалящих укусов, которые не давали ей сосредоточиться.

Время бежало стремительно, и я понимал, что ещё немного – и Сава выдернет меня отсюда, как бы я ни сопротивлялся. Я сам приказал ему поступить именно так. Но я не мог оставить Мари здесь, потому что начинать всё с самого начала у меня не было ни малейшего желания.

Собрав все силы, я метнул в ведьму самый обычный шар, слепленный из некросилы и с невероятным облегчением увидел, как она, прошептав несколько слов, исчезла.

– Прости за устроенный шум и погром, – вслух попросил я Госпожу, которая, я уверен, с интересом наблюдала за схваткой, и позволил Савелию перетащить меня через границу.

– Ох, – только и смог сказать я, пытаясь подняться на ноги и чувствуя, как правый бок словно рвут когти невидимого, но от этого не менее свирепого зверя, – зацепила всё-таки…

Надо было бы перекинуться, но сил на это привычное действие не хватало: значит, очень, очень непростым было задевшее меня проклятье. В этом, кстати, не было ничего удивительного, потому как наверняка Мари вложила в него всё, что только было можно впихнуть в рисунок заклинания. Сильна всё