Обманщик Империи 2 - Ник Фабер

Судя по всему, каждый из них выполнял свою функцию. Вероятно, снаружи это выглядит как обычная благотворительность. Только вот он использовал их не для того, чтобы создать себе красивый и приятный для общественности образ. Я об этом подумал ещё тогда, когда он упомянул, что его имя официально с ними никак не связано, но именно Игнатьев является конечным бенефициаром. Тут уже банальная логика — если ты не заигрываешь с благотворительностью официально, пытаясь выставить на всеобщее обозрение своего внутреннего филантропа, то, как говорил Луи, тут либо одно из двух. Или он сердобольный дурак, желающий тратить деньги в пустоту, либо же он получает с них пользу.

А подобные организации всегда являлись хорошим способом для отмыва денег. Не может не использовать, потому что такие объёмы это подразумевают. Значит, сначала деньги от наркотиков приходят к нему в виде налички. Эти деньги он никогда не сможет просто так принести в банк. Будет слишком много вопросов. Поэтому он их прокручивает через собственный легальный бизнес. Скорее всего, смешивает эти деньги с официальной выручкой. Грязные деньги становятся серыми. Учитывая, что его до сих пор не поймали, никто не замечает разницы, потому что товар реально продаётся, просто сумма чуть выше реальной. Уверен, что Игнатьев не рискует и суммы там небольшие. Просто их много.

Дальше Игнатьев переводит деньги в свои же фонды, используя благотворительность в качестве основания. Легальный бизнес жертвует на помощь детям, ветеранам или любым другим. Тут без разницы. Главное, что со стороны это выглядит красиво, благородно и ни у кого вопросов, а деньги теперь лежат на счетах двух иркутских фондов. Они уже практически чистые, но их нельзя просто так забрать — это будет хищение. Нужно прокрутить эту стиралку дальше.

И вот тут, как мне кажется, в игру должен вступить тот самый столичный фонд. Иркутские переводят деньги в Столицу. Якобы на совместные программы, какое-нибудь софинансирование социальных проектов или ещё что-то подобное. Столичный фонд аккумулирует всё, что пришло из Иркутска.

А дальше начинается, как мне кажется, самое интересное. К сожалению, тут я абсолютно не был уверен в своих догадках, потому что вариантов могло быть огромное множество, а я не знал даже трети. Как мне кажется, Игнатьев использовал третьих лиц для того, чтобы как-то вывести деньги за пределы правового поля Империи. Не удивлюсь, если часть из них снова идёт в Китайское Царство в качестве оплаты за товар, а другая… возвращается обратно. Только, разумеется, уже не как выручка от продажи мерзких наркотиков, а как иностранные инвестиции. И вкладываются после этого в новые проекты Игнатьева. Например, в тот самый торговый центр, где мы встречались с ним вечером. Это ему только на руку. Подобные вещи не только становятся активами в его портфеле, но и позволяют отмывать ещё больше денег. Значит, он получает ещё больше средств для своего финансирования. Значит, сможет отмывать ещё больше денег и закупать ещё больше товара… вот такой вот отвратительный порочный круг.

К сожалению, всё это являлось моей догадкой, построенной на информации, которую нашла Жанна, и некотором опыте. Теперь я сижу и думаю о том, как доказать эту цепочку. Лучшим способом было бы получить доступ к внутренней бухгалтерии Игнатьева, но это в идеале и…

Мои мысли прервал поток ругани из наушника.

— Что не так? — не выдержав, спросил я.

— Да. Я нашла закрытый сервер, который подключён к общей сети, но не могу пролезть, — капризно пожаловалась Жанна. — Мне нужно больше времени.

— На сколько больше?

— Без понятия. Я…

В дверь кабинета постучали. Произошло это настолько неожиданно, что я дёрнулся в кресле, и прежде, чем успел что-то сделать, дверь приоткрылась.

— Привет, — заглянув в кабинет, сказала Елизавета. — Папа сказал, что ты у нас. Надеюсь, что я не помешала?

«Помешала», — едва не ляпнул я вслух, но вовремя прикусил язык.

— Нет, — вместо этого сказал я. — Здравствуй, Лиза.

— Что делаешь? — спросила она, заходя и прикрывая за собой дверь.

— Работаю.

— То есть я всё-таки помешала?

— Если бы помешала, то я бы так и сказал, — спокойно ответил я, бросив взгляд на дисплей, где открылось чёрное окошко. По экрану побежали белые строчки, а в наушнике зазвучал голос напарницы.

— Я пытаюсь открыть порт, — сообщила она. — Тяни пока время. Мне нужно, чтобы комп оставался в рабочем состоянии.

Просто потрясающе. Интересно, как именно отреагирует Лиза, если я сейчас начну прятать от неё экран ноутбука? На моё счастье, она пошла не к столу, а к стоящему у стены дивану.

— Папа сказал, что ты решил остаться у нас на ужин. Это так?

— Да! — настойчиво зашипела мне Жанна прямо в ухо. — Оставайся! Это даст мне время на то, чтобы всё сделать! И забери флешку. Она мне больше не нужна.

А, да. Она же не в курсе насчёт ужина.

— Спасибо, что сказала, — улыбнулся я.

— Не за что. Если честно, то я уже боялась, что ты передумаешь и тебя уговаривать придётся. Только смотри, скорее всего, Виктория завалит тебя вопросами касательно будущей свадьбы. Мне она вчера всю голову вместе с отцом проела.

— Всё настолько плохо? — поинтересовался я, прикрыв экран ноутбука, но не закрывая его до конца, оставив небольшую щель.

Лиза же не обратила на это никакого внимания и только поморщилась.

— Мой отец иногда бывает до ужаса назойливым.

Назойливым. Какое ёмкое слово она выбрала для описания человека, который торгует наркотиками чуть ли не в промышленных масштабах, попутно убивая людей, и управляет собственной небольшой преступной империей. Впрочем, Елизавета вряд ли могла знать, чем именно занимается её отец. Конечно же, он не посвящал её в свои планы. Для неё он был всего лишь заботливым отцом. Может быть, чересчур заботливым. И чересчур требовательным.

Если бы не необходимость Жанны во времени, то я бы непременно отказался от ужина. Тем более что лишняя пара часов у меня есть в запасе. А желание добраться до нужной информации было чересчур сильным хотя бы потому, что в другой раз такого шанса может и не представиться.

Глава 23

Что сказать. Похоже, что к подаче ужина в доме Игнатьевых относились кропотливо и тщательно.

Прямо передо мной на столе стояло серебро, фарфор с вензелями, хрусталь, в котором играли отблески от света висящей над головой тяжёлой люстры. Ей-богу, я готов поклясться, что помещение, в котором мы вчетвером сидели, было больше по