Обманщик Империи 2 - Ник Фабер
— И, по-вашему, Сурганов не может предусмотреть такой вариант развития событий?
В ответ на мой вопрос Игнатьев пожал плечами.
— Он не идиот, Алексей. Глупо и крайне опасно было бы считать иначе. А потому я уверен на все сто процентов, что он может решить, будто мне захочется убрать его с доски. Так что в моих действиях нет ничего странного. Более того, я уверен, что он отреагировал бы куда более непредсказуемо, если бы не увидел вообще никакой реакции с моей стороны. А потому да. Лучше я усилю собственную охрану и ошибусь, чем не сделаю этого и пожалею. Потому я считаю, что тебе нет смысла переживать, — он постучал по запакованному в пакет оружию. — Когда всё закончится, этот пистолет найдут у Сурганова, а ты будешь вне подозрений.
В этот момент мне очень захотелось всё ему сказать. Вот просто захотелось и всё. Рассказать про ИСБшников, которые под него копают. О том, насколько на самом деле шатким может оказаться его положение. О том, что трижды проклятый отдел внутренних расследований сейчас вполне может докопаться до маленького и неприметного чёрного входа, который Жанна моими стараниями сделала в их системе. А оттуда и до меня недалеко.
Но я промолчал. Точнее, сам Игнатьев не дал мне договорить.
— К слову. Алексей, я совсем забыл. У меня же есть для тебя подарок!
Глава 22
Игнатьев первым зашёл в помещение и включил свет. Расположенные на потолке лампы моментально вспыхнули ярким светом, осветив огромный гараж. Действительно огромный. Тут стояло по меньшей мере семь машин: пара строгих седанов, три чёрных внедорожника весьма агрессивного вида — скорее всего, на таких разъезжала охрана графа — и два спортивных автомобиля. И если белое спортивное купе, скорее всего, принадлежало супруге Игнатьева, то вот последнюю машину я узнал.
Именно с ней я столкнулся в Слюдянке. Именно в этой машине Алексей Измайлов находился в тот роковой вечер. И сейчас она стояла в гараже Игнатьева. Идеально чистая и как новенькая.
Значит, вот о каком сюрпризе говорил Игнатьев у себя в кабинете.
— Знаю, — проговорил граф с улыбкой, хлопнув меня по плечу. — Я обещал, что её сделают раньше, но механикам пришлось повозиться с ней. Так что я решил передать тебе её лично. Ну, что скажешь?
Что я скажу? Алексей Измайлов умел выбирать себе машины. Вот вроде она и стоит неподвижно, но от машины так и веяло мощностью. Мой взгляд невольно задержался на ярко-красных тормозах, воздухозаборниках, приземистом и агрессивном кузове. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять — всё в ней рассчитано на скорость. Скорость и демонстрацию показной роскоши, которую можно купить за деньги, потому что стоить такая машина должна была бог знает сколько. Будучи подростком, я украдкой мечтал о таком автомобиле. Порой, когда засыпал в своей комнате в доме Луи, представлял, как украду что-то очень ценное и сразу же куплю себе одну такую. Чтобы носиться по шоссе в своё удовольствие…
Что сказать, взросление и кое-какой жизненный опыт быстро выбили подобные мысли из моей головы, заменив их на понимание простого факта — такие автомобили бесполезны, если только ты не хочешь покрасоваться или что-то компенсировать. Слишком заметны. Слишком не практичны. Слишком привлекают внимание, что с моей профессией абсолютно не нужно.
Только вот дело было не в этом.
Сначала её вид вызвал у меня восторг. Это чувство длилось целую секунду. Странная и чужеродная радость. Настолько, что на лице сама собой появилась счастливая улыбка. Она охватила меня внезапным порывом… только для того, чтобы резко смениться на совсем другое чувство. Мне вдруг расхотелось даже приближаться к этой машине. Даже на шаг. Сам её вид вызывал… нет, не отвращение, но ощущение какой-то иррациональной и глубокой неприязни. И я сначала не мог объяснить, почему именно.
Только через мгновение до меня дошло. Первые эмоции были не мои. Они банально не могли быть моими!
— Ну, что скажешь, Алексей? — тем временем спросил граф, абсолютно не представляя себе, в каком смятении я сейчас находился. — Механики поработали на совесть. Восстановили её полностью, так что можешь пользоваться.
С этими словами он достал из кармана и протянул мне ключи. Удивительно, как я руку не отдёрнул, вместо того чтобы спокойно взять их.
— Спасибо вам, ваше сиятельство, — поблагодарил я его, надеясь на то, что мой голос звучит достаточно искренне.
— Брось, Алексей. Не нужно благодарности. Всё же ты почти часть семьи, и это меньшее, что я мог сделать для тебя.
После этих слов на его лице появилась гримаса недовольства.
— К слову об этом, — продолжил он. — Тот следователь больше не донимал тебя?
Резкая смена темы разговора едва не застала меня врасплох. Но, как ни странно, это было даже на руку, так как не пришлось изображать удивление.
— Что?
— Громов, — добавил граф. — Он больше не связывался с тобой?
— Нет, — покачал я головой. — Я не видел его после той встречи около управления. А к чему вы спрашиваете?
— Ни к чему, — невозмутимо ответил Игнатьев. — Видишь ли, я надеялся на то, что мои люди смогут встретиться с ним и… пообщаться. Ну, чтобы убедить его, что расследование этого случая может создать определённые проблемы. Ведь, как я уже сказал, ты практически часть моей семьи, а я не последний человек в этом городе. И мне крайне не хотелось бы, чтобы его глупое расследование испортило мне репутацию.
Ага. «Встретиться и пообщаться» — это у него такой эвфемизм для обозначения здоровенной двухметровой твари, которая едва не прикончила Громова? Я до сих пор не мог понять, что это было, и, если честно, искренне надеялся на то, что эта штука сгорела той ночью.
Правда, если вспомнить, как мне везёт в последнее время, боюсь, что рассчитывать на подобное, мягко говоря, будет глупо.
— И как? — изобразив живой интерес, спросил я. — Вам удалось с ним договориться?
Игнатьев вздохнул и развёл руками.
— Говорю же, мои люди не смогли его найти. Так что, если он вдруг встретится тебе, свяжись со мной, пожалуйста. Хорошо, Алексей? Мне очень не хотелось бы, чтобы в свете текущих событий он навыдумывал себе того, чего нет на самом деле, и начал из-за этого мутить воду.
— Конечно, — пообещал я. — Если он снова появится, то
