Сделка с навью - Елена Гринева
В голове всплывали картины из сна про чудесную навь и деву как две капли воды похожую на Нельгу.
Он не верил в судьбу, но сейчас сердце учащенно билось от странного окутавшего разум предчувствия, словно ему довелось побывать в сказке, придуманной им самим.
Незаметно трапеза подошла к концу, дружинники начали готовиться ко сну. Лука велел постелить ему и Нельге прямо в хате на полатях.
Вокруг зашептались. Борислав нахмурился и проворчал: «Сейчас не время для забав с девицами».
Слова воеводы Лука пропустил мимо ушей, он слишком устал постоянно жить по правилам, несчастная Нельга и без того до сих пор боялась и явно не хотела оставаться одна среди воинов, которые постоянно глазели на ее статную фигуру.
Зашуршали простыни, служивые расходились по другим хатам, часть осталась ночевать в сенях, чтобы охранять покой княжеского сына.
Нельга с задумчивым видом отвернулась к окну и принялась смотреть на бледную луну и звезды, обняв себя за плечи руками.
Лука сделал к ней шаг и на мгновение замер, слушая тишину. Он только сейчас подумал, что настил один и Нельге придется спать на полу. Придется ли?
– Подумать только, – тихо сказала девица, – еще утром кузнец Илья насмехался над местным попрошайкой, бабы пекли пироги, а дети играли в снежки. А сейчас… Княже, если бы не вы, я бы точно умерла от горя, – она развернулась на каблуках и осторожно подошла к нему, взяла руку Луки в свои ладони, медленно поднесла к губам, прошептав «Спасибо».
Девица разглядывала его с таким видом, будто перед ней один из языческих богов, почтивший бренных людей своим чудесным появлением.
В ее влажных зеленых глазах появился странный блеск, и Лука интуитивно отстранился, настолько велик был соблазн сжать девицу в объятиях, а потом ночью с грустью вспоминать укоры Борислава и думать о том, что негоже совращать юных красавиц, попавших в беду.
– Не за что меня благодарить, – он окинул взглядом хату, – будешь спать на настиле, а я заночую на лавке.
– Хорошо, – Нельга отвела взгляд, вздохнула, то ли облегчением то ли с грустью и сняла с плечей шаль, не смея ему прекословить.
Лука отвернулся, ему было неловко и непривычно ночевать в одной хате с девой, к которой нельзя прикоснуться, можно только смотреть на золотистые локоны, светлую кожу, гнать от себя неловкие мысли и пытаться уснуть.
Он лег на неуютную лавку, положил ладонь под щеку. Сна не было. Сквозь тонкие занавески светила луна, ее сияние окутывало локоны Нельги, делало фигуру девицы, сотканной из света.
Лука закрывал глаза, затем открывал их вновь, пытаясь избавиться от наваждения.
Сердце колотилось, мысли туманились, словно он выпил хмельной настойки, странный голос внутри шептал: «Подойди к ней, стяни уродливое серое платье, пусть обнажится светлая кожа на плечах, приоткроются яркие девичьи губы и влажно заблестят глаза,
пусть дева шепчет твое имя своим нежным голосом».
Он моргнул, тихо выругался, пообещал себе по возвращению домой вдоволь развлечься с девками, что так и норовили запрыгнуть в постель к княжескому сыну.
Тяжелые веки слипались. Кто-то схватил его за руку, и Лука интуитивно отпрянул, распахнул глаза.
На лавке сидела Нельга в одной белой рубахе.
– Тише, княже, тише. Вам тоже не спится? Хотите спою колыбельную?
Вот же назойливая! Лука отвернулся, хрипло сказал:
– Лучше расскажи о себе.
– О, – она усмехнулась, – тогда готовьтесь слушать, сами захотели узнать мою невеселую судьбу, – немного помолчала, а затем продолжила, – жила-была одна безродная девка, ни серебряных монет, ни дорогих тканей в ее доме не водилось.
Лишь тоска и запустение, вечно пьяный отец, братья с сестрами, мать от вечных забот похожая на тень. Весь день девка работала, и только ночью, глядя на луну, мечтала о странном: о далеких городах, о красивых расписных теремах, да долгих странствиях, о свободе, размышляла о том, как хорошо живется вольным волкам в лесу, как свободно летают птицы.
А поутру все начиналось заново. Тощая корова, которую надобно выпасти, да подоить, сорняки на грядках, сбор урожая. Год шел за годом, семья нищала, все из-за непутёвого отца бездельника. – Нельга тяжело вздохнула. Лука увидел, как по щеке ее катится прозрачная слеза. – Девица повзрослела, стала смотреть на молодцев, вот только отец нашел для своей Нельги жениха в годах, властного и своенравного, человека, о котором в округе ходили дурные слухи.
Поговаривали, что он в гневе страшен, и нелегко придется той, кто ступит в его дом. В хате повисла тишина.
– И что было дальше? – С нетерпением спросил Лука.
Она пожала плечами, хитро улыбнулась:
– Расскажу завтра, княже. А сейчас вам нужно спать и набираться сил
Между ними повисла тягучая тишина. Луке хотелось схватить ее за локоть, притянуть к себе, но разум останавливал, шептал: «Не делай этого, не гоже так вести себя с той, кто попал в беду».
Нельга поднялась с лавки, обхватила плечи руками и снова взглянула на занавески,
сквозь ткань рубахи виднелась тонкая девичья фигура, и Луке пришлось отвернуться, стиснуть зубы и проклинать себя за негодные мысли.
– Приятных снов, княже, – послышался тихий шорох, видно Негда забиралась на настил.
«Приятных? Да она насмехается, – со злостью подумал Лука, – какие могут быть сны, после того как окаянная шепчет на ухо, да красуется в одной рубахе».
«А, может, девица специально соблазняет его? Ублажает сладкими речами?» – Мерзкая мысль заставила вздрогнуть.
«Нет, невозможно, – Лука перевернулся на другой бок, – она просто слишком красива, от того и мысли дурные в голову лезут».
По сердцу растеклась грусть, вспомнился рассказ Нельги о вечно пьяном отце, да тяжелых деревенских буднях.
А ведь и ему приходилось только грезить о свободе, жизнь княжеского сына та же клетка, что и у простой крестьянки, только золотая с расписными теремами, пирами и походами, женитьбой по прихоти отца – ни рукой, ни ногой двинуть по своей воле.
Он закрыл глаза и наконец-то провалился в сон.
Ему снилось детство – сад рядом с теремом, няня с добрыми глазами звала его к обеду, а запах цветов так манил, и Лука бежал за бумажным корабликом, плывущем в небольшом пруду с чистой водой, кораблик отливал белым на солнце и плавно двигался вперед.
Неосторожный шаг, в руку кольнуло что-то острое. Лука обернулся, скривившись от боли, и увидел рядом с собой аккуратный куст выше его ростом с красивыми яркими цветами.
Няня называла куст шиповником и говорила быть осторожнее с колючками, растущими на упругом стебле. «Остерегайся, княже», – прозвенел ее голос в
