Сделка с навью - Елена Гринева

– И что нам с тобой делать? – Он подошел ближе, Демьян интуитивно сделал шаг назад и снова прижал уши.

Из палатки раздался громкий голос Афанасия:

– Я пытался высушить ее вещи чарами, но вышло не очень, пришлось переодеть в другие джинсы и футболку, которые нашлись в рюкзаке, – в голосе монаха слышались смущение вперемешку с раздражением. – Надо больше практиковаться в бытовой магии, – подытожил он и вышел наружу.

Демьян облегченно выдохнул. Теперь страшный мужик не будет донимать его вопросами и переключится на монаха.

Лука усмехнулся:

– Насколько я знаю, ты не принадлежишь ни к одному двору, не удивительно, что чары даются тебе плохо.

Монах в ответ сдвинул брови:

– Лучше расскажи, как вас угораздило упасть в воду?

Злой мужик пробормотал:

– Камни скользкие. Как Марьяна? – И пристально взглянул на Афанасия

– Спит, лоб у нее горячий, я сделал компресс, закутал в спальник. Надеюсь, к утру все пройдет.

На миг повисла тишина. Демьян понял, эти двое боятся, что девушка Марьяна разболеется, а ведь они в лесу одни, и помощи ждать не от кого.

– Хорошо, – Лука взглянул в лесную чащу, – я поищу лечебные травы и нормальную еду нам на завтрак.

Демьян заметил, что его футболка все еще мокрая и прилипла к телу но демону будто не было до этого никакого дела. Сейчас он походил на вытянутую черную тень, от которой веяло опасностью.

Лука хмуро взглянул на них и обратился в огромного черного пса, прыгнул к густо растущим кустам и исчез у древесного ствола.

– Найди мне календулу! – Закричал ему в след Афанасий.

Когда шаги демона стихли, на поляне сделалось на удивление тихо и неуютно, слышны были только ворчание монаха, да порывы ночного ветра.

Демьян хотел спрятаться в кустах, но вспомнил, что одна нога все еще привязана к растущему рядом тонкому стволу молодого дерева.

Он порывисто и безрезультатно дернул копытом, вздохнул, позвал священника:

– Отец Афанасий, отпустите меня?

Тот только хмуро взглянул в ответ, да задумчиво качнул головой:

– Посиди так до утра, а потом решим, что с тобой делать. И не выходи из круга, тогда нечистые не пристанут.

Демьян думал возмутиться, сказать, что не привык оставаться один на поляне в лесу рядом с навью, да еще и связанный как жертвенный теленок, но священник зашел в палатку и задернул полог, оставив его одного посреди непроглядной ночи.

Он вздохнул, положил голову на копыта, задумчиво огляделся. От страха казалось, что из леса смотрят хищные сине-зеленые глаза демона.

Зловеще ухала сова, завывал ветер. Холодно. Ночь в проклятом лесу всегда была самым тяжелым временем. Обычно, Демьян засыпал только под утро, спрятавшись в высоких зарослях и с благодарностью глядя на первые лучи солнца.

Сейчас к страху прибавилась еще и обида.

Священник казался добрым человеком, но относился к нему не лучше злого мужика.

«Это потому, что люди не могут доверять говорящим козлам?» – Он фыркнул и дернул скованную ногу сильнее.

Из чащи виднелись горящие красным немигающие глаза.

Какая-то тварь смотрела из-за кустов, но подойти, похоже, боялась.

От сильного порыва ветра по телу снова пробежали мурашки.

В третий раз дернув ногой, он понял, что ствол дерева надломился. Демьян потянул копыто в сторону еще сильнее и услышал треск.

«Свободен! Что теперь?» – Он воровато оглянулся.

На поляне рядом с пеплом от костра стояли две палатки. В одну зашел священник, в другой лежала Марьяна.

Нет, к Афанасию он не пойдет, хватит с него косых взглядов, молитв, да острых кольев.

Демьян, волоча за собой обломок древесного ствола и стараясь сильно не шуметь, побрел к палатке девушки, носом отодвинул полог и зашел внутрь.

Здесь было на удивление тепло, ни промозглого ветра, ни колючей травы – почти забытый комфорт. Не хватало только подушки.

Последний раз он спал в крытом помещении, сидя на привязи у ведьмы.

Марьяна двинула рукой, что-то прошептала во сне, но глаз не открыла. Во сне она казалась такой хрупкой.

Демьян облегченно вздохнул, лег рядом, развалился на брезенте, стараясь не занимать много места, затем взглянул на ее каштановые волосы и немного смутился, отстраненно подумал: «Интересно, какой моя жизнь была раньше? И как выглядело то другое человеческое тело? Молодым оно было или старым? А вдруг я умер и стал бестелесным призраком, которого засунули в тело козла? Нет, такое невозможно. Монах сказал, что здесь другая магия».

Демьян случайно дотронулся до руки девушки и тут же отдернул копыто, вздохнул и смиренно закрыл глаза.

Сон пришел на удивление быстро. Ему снились река и свежий ветер, мосты над водной гладью, сфинксы и горгульи – такой приятный пейзаж из прошлой жизни, сон с сладким привкусом свободы.

Глава 10

Марьяна шла среди тьмы, путь освещала белая искра.

Искра мерцала как маленькая звездочка, одна из тех, на которые они с Динкой смотрели из окна в детстве, переливалась, манила своим теплом, словно шептала: «Прикоснись ко мне, зачем ты медлишь?»

И Марья вытянула руку, почувствовала пульсирующее тепло и все померкло.

Она сидела на лавке, рядом доносился смех, кто-то заплетавшимся языком орал:

– Добреееее!

На деревянном столе стояла свеча, рядом с ней странная глиняная штука, излучавшая свет. Марья рефлекторно взглянула на свою руку, мужскую руку, с расшитым и закатанным по локоть рукавом рубахи, попробовала вздохнуть – не вышло.

Она была здесь и одновременно далеко, словно гостила в этом непривычном теле. Взгляд упал на людей, сидевших рядом – в таких же рубахах, некоторые накинули поверх меховые шубы, бородатый мужик напротив натянул на голову шлем и что-то пил из большой фляги, пока остальные орали: «Добрее!»

Марьяне стало страшно, она подумала, что видит сон, взглянула на пыльный медный кувшин, стоявший в углу, и увидела свое отражение – высокий парень в расшитой рубахе, светловолосый, красивый со странными сине-зелеными глазами. Лука. Демон.

– За князя нашего, Рюрика! – Пробасил мужик, сидевший слева, и поднял чашу вверх.

Лука повторил за ним, Марьяна поняла, что может только наблюдать за происходящим как тень или призрак, её сознание заполнили чужие мысли и чувства: радость предвкушения, беспокойство за стареющего отца-князя и сестёр, что были на выданье и томились в тереме за шитьем.

Лука улыбнулся и отпил из чаши пенящуюся медовуху, от которой пахло чем-то кислым, готовили в карчме отвратно, раз княжескому сыну подали такое пойло, уверяя, что это лучшая медовуха из старых запасов.

Напротив, сидел Бойко – по виду уже осоловевший, он задумчиво проводил пальцем по темной бороде, словно размышлял, стоит ли затевать