По ту сторону стены - Эйа Риверголд
Отем подошел к пузатому нечесаному мужчине с отекшим усталым лицом. Сначала старик задумчиво осмотрел его тяжелое тело, затем почесал свои редкие клубки прядей. Перед тем как обхватить толстяка за широкую талию, Отем надел на его голову свой шерстяной свитер, а после медленно, но решительно попытался оттащить. Но, нарушив тишину, раздался звук упавшей цепи, к которой были привязаны ключи. Отем аж закусил губу, надеясь, что соня не проснется. Но зеленые узкие глаза, увидев через мелкие дырочки свитера незнакомое лицо, тут же округлились.
– Вы ведь вовсе не снитесь… – глупо подумал сторожевой вслух, тщательно и усердно пытаясь рассмотреть доброе лицо удивленными глазами.
– Уж простите, сэр, но я не снюсь… – ответил так же грустно Отем.
Сторожевой, вспомнив о своих обязанностях, вскочил на короткие ноги, накинулся на Отема с кулаками, крича своим товарищам о ворвавшемся вандале, но то ли из-за простого везения старика, то ли благодаря его продуманному плану сторожевого никто не услышал.
Сонные стражники не посмотрели вниз, да и не было у них причины туда глядеть, когда звездное небо давало мерцающие надежды. Отем неохотно двинул костлявым кулаком в пышное лицо сторожевого, как скалкой в дрожжевое тесто. Сонный здоровяк раскраснелся, обида придала ему силы, и он что есть мочи прыгнул на старика всем своим бетонным телом. Отем почувствовал, как его внутренности вдавливаются в мышцы. Он, задержав дыхание, изо всех сил отбросил тяжеленное тело в сторону. Яростная сила резко наполнила легкие руки Отема. Он взял стул и бросил его в толстяка. Сторожевой заснул крепким вынужденным сном.
Старик, убедившись, что сторожевой в мире сновидений, подбежал к клетке – Илис и Люси скрючились в углу, отданные на съедение сквозняку. Едва заметная дрожь бегала по их сутулым плечам. Отем тоже чувствовал ветер, особенно торсом, который был покрыт только хлопковой майкой.
Он уже позвал Илис, но вдруг смолк: сзади послышался топот звонких солдатских каблуков. Постукивающие друг о друга косточки счетов предупреждали старика о приближении Счетовода.
Отем подхватил охранника за широкие плечи и усадил его на старый стул, одна из ножек которого оказалась сломана. Счетовод не оставил без внимания задремавшего и, высокомерно посмотрев на него, стал приближаться. Его ноздри гневно расширялись, шаг становился тяжелым и широким.
– И как с такими родину защищать? А народ?!
Счеты уже нависли над разбитой головой, покрытой вишневой кровью. Однако в темноте не было видно ран, поэтому Счетовод не успел разглядеть изрядно потрепанного в драке постового.
– Ваше многочисленное величество! – обратился к нему сторожевой. – Мы почти готовы. Через некоторое время сможем вызывать архитекторов!
На лице Счетовода нарисовалось утомленное недовольство. Он махнул рукой на спящего постового и продолжил бубнить важные цифры.
Илис, выпрыгнув из родных объятий, схватилась голыми ладонями за решетку. Высокие солдаты несли большой сосуд, явно тяжелый и наполненный цементом. Они остановились у главной башни, дожидаясь, пока другие марионетки зловещего Счетовода установят лестницу. После недолгих хлопот они начали влезать на вершину башни, поднимая сосуд все выше и выше к куполу. Когда все добрались до желанного места, сосуд с цементом установили близко к вершине башни. Сторожевые, дрожа всем телом, старались не пролить драгоценное содержимое.
– Достаточно, – заявил Счетовод, показывая счеты. – На сегодня достаточно!
– Акей, двух леди стоит уже запереть в башне, – Старший сторожевой без капли жалости в словах обратился к Счетоводу. Погода была холодной, и рыцарь в черных доспехах переминался с ноги на ногу. Но получалось это у него неуклюже: из-за мороза его железная броня затвердела, и каждый раз, когда он пытался поднять руку, некая сила мешала ему.
– Но архитекторов еще даже не вызвали, а значит, они приедут лишь утром. Скажите мне, куда торопится ваша неуважительная задница?! – Счетовод воздержался и не сунул счеты в лицо сторожевого, а лишь подставил их к его острым скулам. – С каких пор вы, Старший сторожевой, имеющий трехлетний опыт, начали называть единственного во всем Великом Сихрате Счетовода – который, между прочим, считает и ваши пошлые сны, – по имени? Память, конечно, может подвести человека, но о некоторых вещах ему не следует забывать. Поэтому, будь добр, Георгий, не забывай, что твоя туша влачит жалкое существование, не путай свои сны с той реальностью, что терпеливо носит твою тяжелую жизнь.
Счетовод заметно побледнел от той невежественности, с которой ничего не значащий человек смел обратиться к нему, но даже после сказанных им громких слов Сторожевой остался при своем мнении и продолжил вести начатую им речь:
– Говоря о том вопросе, от которого вы заметно отошли, ваше тщетное величество…
Георгий сжал слегка губы, чтобы сдержать смех, каким были полны его уста. Счетовод так злобно вздохнул, что пар из его рта, еще долго не остывая, крутился в воздухе.
– Ой, я хотел, конечно же, сказать счетное величество… – поправился сторожевой.
– Вы спросили его величество? – сказал Счетовод, пока не торопясь вносил имена в могучую тетрадь.
– По-моему, это бессмысленно…
Георгий остановился, заметив, как Счетовод недовольно посматривает на его движения краем глаза.
– Бессмысленным было решение герцогов поставить молодого сопляка на должность Старшего сторожевого. А теперь замолчи, Георгий, ты сегодня произнес более чем достаточно пустых слов.
Звук каблуков Счетовода удалился в неизвестном направлении.
Эти же маленькие каблучки спустились по витой лестнице. Счетовод помчался по темному коридору к крохотной дверце, которая была крепко заперта на замок. Послышалось, как длинные пальцы выбирают подходящие ключи и, найдя их, распахнули преграду. Шаги длинного человека стали тише, словно он ступал по хрустальной поверхности или пытался не разбудить усталого человека.
Посередине небольшой комнаты стояла довольно большая кровать, над ней висел белый полупрозрачный балдахин, но тусклым старым глазам, которые завороженно наблюдали за сном, балдахин казался крыльями ангелов, охранявших покой того, кто лежал на этой белизне.
– Ваше великое светлейшее величество, – шепнул Счетовод, аккуратно ступая ближе к постели, – сегодня сторожевые нашли двух женщин, нарушивших правила Великого Сихрата. – Воздух казался тяжелым, волнение повисло в районе горла Счетовода. – Но среди непослушниц есть маленькая девочка, еще не почувствовавшая жизнь, мне жаль признавать пороки моей сломленной души, но не лучше ли отпустить ее? – Счетовод замолчал.
Сонный король Сихрата Ратсих Сидес спал с самого начала своего правления, никто из жителей королевства не знал о болезни короля, но тем, кто был вынужден жить внутри башен, эта тайна была хорошо известна.
Плоское белое мраморное лицо покорно смотрело в потолок. Оно казалось бесчувственным и безразличным, словно этому человеку пришлось пережить множество отрывных календарных дней – серых, тонких, однотипных листков, в которых даже праздничные дни были просто прописаны черным по белому. Он обрывал их, и заодно обрывалась его сладкая жизнь: поэтапно, не торопясь, незаметно.
Густые волосы лежали ровно, от холодной погоды Сихрата на них осел тонкий иней, покрывший как брови, так и мелкие волосинки по всему старческому телу. Наверное, на постели дремал некогда улыбчивый человек, довольный своей жизнью, тот, кто всегда надевал большие очки и пытался разглядеть хорошее даже в плохом и которому это удавалось. Его улыбка, хоть и была обрамлена со всех сторон морщинами, ярко блестела на обвисшей коже, а едва заметные солнечные пылинки на лице магическим образом заставляли верить в то, что он вот-вот откроет глаза.
Взгляд Счетовода поднялся чуть выше на стену, где висело пилисовое око. Оно было покрыто золотыми слезами, все его края оказались заполнены снами, сползающими ручьями по стене. Это успокоило Счетовода – он уважительно склонил голову перед его величеством.
– Да, сэр… – шепнул он, вытирая глаза. – Вы правы…
Глава 6
– У него нет ключа, – с досадой шепнул Отем. Сев на корточки, чтобы осмотреть замо́к, он ощутил спасительный инструмент в кармане штанов.
– Отем! – крикнула Илис,
