По ту сторону стены - Эйа Риверголд

– Мама, что с тобой? – спросил трусливый голос, и Илис заставила себя подойти к маме. Но Люси лежала так страшно, что сердце девочки забилось у горла. – Мама, что с тобой? – повторила она, вглядываясь в бегающие глаза, истекающие горячими слезами. Илис подняла глаза: око мамы, обычно ярко светящееся и истекающее слезами счастья, было полно чернильных слез.

– Раз-раз-раз… – слова женщины прозвучали невнятно.

Желание избавить маму от мучений взяло верх над всяким страхом – Илис подбежала к ней и всей своей верхней частью тела, обнимая, легла на нее. Люси в то же мгновение резко поднялась, вдыхая полной грудью воздух. Илис тут же исчезла в ее крепких объятиях.

– Что с тобой случилось? – нетерпеливо спросила девочка.

– Ворцы снов… – ответила Люси, продолжая лакать тяжелый воздух.

– Ворцы? Что это? – В Илис вспыхнуло ядовитое любопытство.

– Говорят, что зло живет в добре и оба они не могут существовать друг без друга. В любой клумбе есть сорняк, как говорил Фрис. Если же есть ловцы снов, что помогают нам видеть сны и ловить их, то есть и ворцы, которые их воруют, а точнее, эти существа их съедают…

– Почему они пришли именно к тебе?

– Они не стучатся перед тем, как войти; скорее всего, я просто попалась им под руку… – горячо отвечала Люси, вытирая со лба холодный пот.

– Их было несколько? А как они выглядели? – нескончаемые вопросы все выскакивали и выскакивали из уст любознательной девочки.

– Ворцы разные, Илис, они, как тень, принимают различные формы. Обычно выглядят как то, чего боится человек.

– А как выглядел твой?

– Он был размером с эту дверь, – Люси указала на нее. – Но ворец был тонким, как спичка, у него было две длинные шеи, которые еле держали тяжелые головы.

– Ты видела их лица?

– Нет, – печально вздохнула женщина, словно упустила шанс встретиться лицом к лицу со своим страхом. – Он был весь в тени, но, хотя я и не видела его лиц, могла чувствовать то, каким зловещим это существо было.

– Оно так и стояло там, в углу?

Илис прижалась к маме, чувствуя, будто то существо еще не ушло, а нагло подслушивает их, что оно всего лишь спряталось на время под кроватью и совсем скоро неожиданно вырвется оттуда, напугав их до чертиков.

– Оно приближалось ко мне, но ворцы слишком хитрые для обычного человека: ворцы усыпляют тело человека, оставляя бодрым только сознание и глаза.

Веки Люси тяжело опустились, пытаясь оставить за занавесом то жуткое зрелище, которое ей пришлось увидеть.

– И что же будет, если они смогут приблизиться? – Илис догадливо кивнула, понимая, что эти существа очень опасны и что ее мама – отважный и доблестный воин.

– Когда близится твой страх, Илис, коленки дрожат и ты теряешь сознание… Потому ворцы хотят быть ближе к жертвам и полакомиться их жизнями и снами.

В тихой комнате наступила звенящая тишина, которая заставила Илис задуматься: что же она будет делать, если один из ворцов явится к ней.

– Бедная мама! Но что будет с людьми, которые их увидели? – Взгляд, полный надежды и наивности, устремился к лицу мамы, дожидаясь ответа.

– Не знаю, милая. Быть может, это был их первый и последний визит.

Но, как правило, гости на то и гости, чтобы наносить частые визиты. Ворцы преследовали маму еще очень долго, и каждый раз Илис бесстрашно встречала их, при этом так и не увидев посетителей, но иногда ей мельком высвечивались темные фигуры. Замечая их, она бежала к маме, будила ее, и они долго сидели в обнимку, чтобы злые чудовища ушли.

Но сладкая усталость настигает даже отважных и верных рыцарей, и они против своей воли впадают в сон. Хитрые существа пожаловали к Люси темной-темной ночью. Илис обнимала маму, но дремота медленно притянула ее к себе, из-за чего Люси осталась наедине с ворцами. Злобные существа приблизились к ней, между ними оставалась пара дюймов, Люси, надрываясь, кричала про себя и, когда поняла, что голос ее постепенно угасает даже внутри нее, открыла глаза и встретилась взглядом со страшным зверем.

Две пары туманных глаз глядели сквозь перепуганную женщину, потом медленно направили сумасшедший взгляд на нее. Они долго пусто смотрели, словно пытаясь вглядеться в мамин добрый мир и высосать из него всю добродетель. Раздумывая об этом, две головы соединились в одну, на лице которой появилась ехидная улыбка. Люси почувствовала, как холодные тонкие руки коснулись ее шеи, окутали тяжелым объятием и начали душить. Она, подобно рыбе на суше, начала глотать ртом оставшийся воздух. Тело не двигалось, уста лишились всяких слов, а сознание еще не покинуло ее. Люси пыталась часто моргать, чтобы существо исчезло, но каждый раз, когда она снова открывала глаза, улыбка становилась все шире.

Когда всякая надежда начала выходить из Люси через слезы, око над стеной тоже отдалось горестным чувствам, мучившие его рыдания хлынули на ее покрасневшее лицо. Холодная капля мгновенно разбудила Люси. Монстр исчез с ее пробуждением, как и то хрупкое счастье, которое светилось на ее лице.

С уходом существа, сытого по горло снами Люси, ушло и само сознание борца. Илис больше не слышала историй из уст мамы, каждое ее движение стало скованным, бесчувственным, пустым. Маму лишили жизни, и теперь она мертво существовала.

Глава 4

– Он был прав, – Люси вытянула из себя все силы, чтобы произнести эти слова.

– Кто он, мам? Кто? Мама?! – спросила Илис, но Люси больше не проронила ни слова.

Илис помогла ей лечь на кровать, накрыла одеялом, а сама вышла во двор. Она была очень зла на маму, даже снег вокруг таял от ее ярости. Ветер взломал входную дверь, отчего стихийный вор проник в дом и украл все тепло. «Да чтоб тебя!» – вскрикнула Илис, топнув ногой, и зашагала в сарай, где Фрис хранил инструменты. У каждого отца есть всего три миссии: первая – поднять своего птенца на гору, вторая – помочь ему расправить крылья, третья – научить летать. Фрис был отцом, который преуспел во всем, кроме третьего, ведь он умер, но все же Илис необъяснимо чувствовала его сильную руку, помогающую держаться на лету. Именно благодаря ему она полюбила изобретательство, ну, а если есть любовь, то летать не так уж и страшно.

Илис зашла в сарай, но инструментов нигде не было. Широкий шкаф, стоявший посредине комнаты, выглядел именно тем местом, внутри которого разумный человек хранил бы их. Девочка, поразмыслив над этим, хотела открыть шкаф, но туго запертые дверцы намертво прилипли друг к другу. Она резко потянула за них, шкаф открылся, и что-то твердое и невыносимо тяжелое повалило ее на пол, а вслед за ящиком с инструментами на голову девочки свалилась металлическая рулетка с острым краем. Илис закрыла глаза и долго лежала с окровавленным лбом, совсем забыв, что ее отец был скорее мечтателем, нежели разумным человеком… Быть может, это был его талант.

Когда она снова открыла глаза, перед ней все пьяно шаталось, даже незнакомая фигура с фарфоровой миской в руках активно прыгала из стороны в сторону. Вокруг было светло. Илис подняла голову и увидела миниатюрную лампочку на потолке. Помещение было незнакомым, но теплым и даже уютным, обшитым яркими коврами. Она сидела за чистым столом, на котором в розовой плетеной корзинке красовались ломтики хлеба.

– Я что, в раю? – непонимающе спросила девочка, не отрывая глаз от приятного угощения.

– О нет, нет, нет! – послышалось позади нее. Илис тут же повернулась, но от резкого движения заболела голова. Девочка негромко прошипела от боли и потрогала место ушиба. Вместо широкой горбатой шишки она нащупала мягкую повязку и прикоснулась к руке, что ныла от боли не меньше, чем голова. Илис сидела в одном свитере, без куртки и без шарфа, и это удивило раненую еще больше.

– Сначала поешь суп, – снова прозвучал торопливый голос, и длинные старческие руки поставили перед девочкой глубокую тарелку, полную горячего бульона. Напротив нее сел пожилой мужчина