По ту сторону стены - Эйа Риверголд

Эйа Риверголд

По ту сторону стены

I muri sono nella mente

Серия «Однажды по ту сторону»

© Риверголд Э., текст, 2024

© ООО «Феникс», оформление, 2024

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Посвящаю эту книгу тем, в чьих сердцах таится мечта – будь то полетать на самолете Шрицерберга, стать великим изобретателем, самым богатым или самым красивым человеком в мире, а может, просто вернуть свою семью – посвящаю эту историю вам. И пожалуйста, перелетите стену, пройдите мост, лабиринт, пустыню, болото и любые другие препятствия, но, какой бы ни была ваша мечта, исполните ее.

Эта история – одна большая метафора. Прошу, не забывайте об этом, когда будете путешествовать по страницам романа.

Глава 1

Тысячи усталых ног, подкашиваясь, несли сонные тела к замку. Маленькие дрожащие головки, хрупкие плечи, свисавшие к остывшей земле кривые пальцы рук – буянящий ветер чуть ли не вырывал тощие тела из бескрайней очереди. Люди двигались медленно, продумывая каждый шаг, что жутко утомляло, отчего и без того сухие лица становились все печальнее.

Перед глазами жителей королевства Сихра́т, казалось, маячил лишь замок, его суровые ладьи, расставленные по четырем сторонам игральной доски, которая располагалась внутри замковых стен. Бесстрашные туры защищали главную Великую Башню, что гордо окидывала твердым взглядом бойниц темные просторы Сихрата. Этот холодный, осуждающий взор пугал и без того окостеневших от страха людей. Поэтому им, к сожалению, было некогда поднять голову и посмотреть на невероятное небо, где бледнела пепельная луна и светили звезды.

Бездомному ветру подпевали лишь золотые крупинки в тканых мешочках, которые люди несли в дырявых карманах. Утро, ничем не отличавшееся от ночи, освещали лишь эти маленькие мешки, их блеклый свет отражался в падающих ледяных осколках и заменял всем живущим на этой земле невиданные солнечные лучи. Быть может, здесь некогда светило солнце, но неумелый косоглазый лучник однажды выпустил стрелу, и она попала в огненное око, отчего небесное светило рассыпалось на миллионы песчинок, что сейчас горстками лежали в карманах. А на месте огненного кольца теперь висела несменяемая жемчужина и едва заметные ракушки. Под их светом рождались люди, лишенные солнца и возможности хоть один раз в жизни поймать его зайчики.

С места на место, с сугроба на сугроб скакала Или́с, похлопывая себя по бедрам. «Холодно…» – процедила она сквозь зубы, и крупные снежные хлопья повалили пуще прежнего, и даже острые снежинки, касаясь кожи, казались теплыми.

Девочка окинула взглядом горизонт и остановилась на огромном замке, который в самой темной гуще королевства выделялся черным пятном. Из тугих цепей раздумья Илис вытащил знакомый голос – писклявый, надоедливый хриплый и вечно меняющий:

– Илис Адивамитолле, – прокричал над маленьким ухом сторожевой, крепко сжимавший сильными руками ружье.

Высокая фигура, нагнувшаяся над миниатюрным столом, неохотно выпрямилась. Вялое бледное лицо повернулось к Илис. Главный Счетовод медленно опустил веки, приветствуя маленькую девочку. Она же, широко улыбнувшись, шепнула Счетоводу: «Доброе утро», вытаскивая из кармана щепотки солнца. Доставая холщовый мешок, Илис вся сгорала от нетерпения: эта неделя выдалась довольно «урожайной», ловец снов смог поймать девяносто грамм грез, за это девочка могла получить награду – небольшую круглую буханку хлеба и три горсти пшена. Янтарные крупицы сыпались, а ребенок уже представлял себе то, как гордо и счастливо понесет корзину, полную теплой долгожданной еды.

Прошлая неделя была не такой «прибыльной», как эта, поэтому Илис пришлось растянуть одну небольшую буханку хлеба на все семь дней, отчаянные старания были вложены в то, чтобы увидеть хорошие сны – и вот она стоит, высыпая свою плату за питательный завтрак, изысканный обед и легкий ужин. Илис промечтала бы еще долго, но тут зазвенели часы на весах. Они весело трезвонили, показывая девяносто грамм.

Девочка едва не запрыгала от счастья, но несмотря на то, что она постаралась держать себя в руках, один из сторожевых все же заметил детскую радость и улыбнулся уголком морщинистого рта.

Счетовод вносил важные записи в тетрадь, маленькие шарики на счетах так и цокали, толкаясь друг о друга. Когда Главный Счетовод поставил королевскую печать, Илис, не сдержавшись, спросила: «Хлеб и три горсти?» Но глубокий и печальный вздох старика ее немало расстроил.

– Только хлеб… – пробубнил он, почесывая кривой нос.

Сердце Илис сжалось, на душе стало неприятно и мерзко, будто кто-то плюнул в нее. Ее надежды с грохотом рухнули. Большой липкий комок подступил к горлу, и дышать стало совсем тяжело. Крупные слезы изо всех сил старались удержаться на мерзлых ресницах, а голос пытался не сорваться.

– Но девяносто грамм… – Илис указала на весы.

Счетовод понимающе кивнул, упаковывая крупинки в коробку. Он подмел сны девочки специальной метелкой и, скрючив пальцы в замо́к и опершись на них подбородком, выдохнул:

– Фонари гаснут, света нет. Пшено не растет…

Сторожевой скорбно протянул девочке корзину с хлебом, похлопывая ее по плечу, указал в сторону деревни и произнес следующее имя.

Илис неохотно повернулась и ушла прочь, крепко держа свою корзину с холодным хлебом.

Глава 2

Съежившись от холода, в самом конце деревни постукивал от мороза дверьми и окнами старый дом. Сплюснутая крыша, серые оконные рамы, выцветшие шторы, скрывавшие от посторонних глаз его обитателей, до́бро приветствовали Илис.

Тяжелые валенки еле притащили хозяйку к крыльцу, где она еще долго простояла, ища ключи. Когда наконец Илис нашла их, они весело упали в сугроб. Она наклонилась за ними и услышала, как посвистывают сторожевые. Сердце сжалось, и девочка тут же повалилась в снег, попыталась укрыться под ним. Сторожевой отряд снова проводил ночной осмотр: солдаты в угольных латных доспехах со звякающими кольчугами, в шлемах с забралами, со щитами и мечами, на доблестных лошадях неслись вдоль улиц, барабаня в щиты, кричали жителям, и из-за металлических доспехов голоса их становились грубее и звучали угрожающе: «ВСЕМ СПАТЬ! НЕ СПИТЕ – НЕ ВИДИТЕ СНОВ!» Под ритм этих слов лошади негодующе фыркали, из их ноздрей шел пар, из-за чего вся картина казалась еще страшнее.

Илис не могла остановиться, ее сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Она проводила взглядом отряд и, убедившись, что улицы опустели и везде стало тихо, выбралась из-под снежного одеяла, отыскала ключи и наконец открыла серую облезшую дверь.

В доме было намного темнее, чем за окном. Холоднее, чем в занесенной снегом очереди. Намного просторнее, чем в душе у Счетовода, отдавшего ей лишь хлеб, который, к сожалению, успел остыть и стал весь мокрым из-за того, что побывал в снегу.

Илис поставила хлеб на стол, взяла полную кастрюлю снега, накрошила туда мерзлое месиво, добавив немного гречневой крупы, оставленной про запас, но высыпала ее не полностью, отложив часть на вторую половину недели. Когда смесь была готова к варке, девочка достала из-под кухонного стола металлическую коробку, к поверхности которой были прикреплены два замотанных кружка.

– Ну же, работай!

Илис топнула, ругая машину: та напрочь отказывалась включаться. Она понажимала кнопки, и едва заметное тепло наконец начало обогревать комнату и томить хлебный суп.

– Молодец, Степано!

Девочка погладила коробку, но нечаянно обожгла нежный пальчик. К своему удивлению, она не расстроилась, а, напротив, мягко улыбнулась своему изобретению.

Пока ужин готовился, Илис надела пальто вместо куртки, сняла уличные валенки, сменив их на домашние ботинки. Без шапки в доме можно было отморозить уши, поэтому маленькой хозяйке приходилось прятать чудесные ореховые кудри под вязаной ушанкой, а короткие пухлые пальцы всегда держать в шерстяных варежках.

Греясь в теплом пару