По ту сторону стены - Эйа Риверголд
Когда тарелка была опустошена, а ложка вылизана, Илис недоверчиво спросила незнакомца:
– Сэр, а где я?
Старик тут же извинился и начал пересказывать свое утреннее приключение по спасению маленького инженера.
– Прости, милая, ты у меня дома. В доме мистера Отема, можно просто Оти, в детстве все друзья так меня и называли – Оти.
Он хотел продолжить свой рассказ о происхождении имени, но, заметив, как Илис неохотно отложила тарелку, чтобы подобающе выслушать старика, отрезал «в общем» и продолжил:
– С утра я шел в лес, а самый короткий путь – напрямик, рядом с вашим домом. Я уже проходил ваш сарай, как вдруг услышал, как что-то с треском упало. Я зашел, а там в луже крови лежала ты. Я принес тебя сюда, надеясь, что ты проснешься, но, видимо, тебе прошибло голову не только рулеткой, но и сном. Ты спала долго, и я решил оставить тебя в покое. Можно ли узнать твое имя?..
Отем задал этот вопрос словно невзначай, однако было в его тоне что-то нечистое, неразгаданное. Будто он уже знал ее имя, а вопросы задавал так, лишь из вежливости.
Илис вдруг вскочила.
– Как долго я лежала? – выпалила она торопливо, проигнорировав вопрос старика.
– Ты пролежала почти весь день.
Отем проверил наручные часы – они ехидно тикали.
– Мне нужно домой! Мне срочно нужно к маме!
Илис заметалась в поисках ближайшего выхода. Но вся картинка дрожала и кружилась перед глазами.
– Стой, стой! Упадешь! – закричал Отем, поддавшись ее торопливости. – Надень куртку!
Наконец найдя дверь, Илис кинулась из хижины и хотела помчаться куда глаза глядят, лишь бы скорее дойти до дома.
– Не туда! – вскрикнул старик, проверяя наручные часы, которые стали тикать еще более злобно. – В другую сторону!
За долю секунды спаситель успел взять ее за пухлую ручонку, и они вместе побежали к месту, где история брала начало. Как только старый очаг показался на горизонте, старик, увидев ночной патруль, прыгнул в сугроб и стал следить, как постовой докладывает главному сторожевому о своей находке.
– Сэр, капитан, сэр! – торжественно обратился он к человеку на коне. – Найден дом, сэр, там горит свет и тепло, сэр! – прокричал он, лениво проговаривая все звонкие согласные, какие только могли существовать в алфавите.
– Кто-нибудь есть дома? – спокойно спросил сэр, на что постовой ответил положительно.
– Ну так вынести их! – горячо бросил главный, ударив подчиненного концом своего важного свитка. – «Сэр!» – повторил он брезгливо. – Тоже мне «сэр». Главный сторожевой патрульной бригады! Быстрее выноси! – негодующе пробубнил он, потряхивая свиток замерзшей рукой.
Босые ноги неумело ступали по земле, а бездушные сторожевые, грубо подталкивая больную Люси, бранили ее за неуклюжесть. До чего же мир стал нетерпеливым! Воздух разре́зали несколько тяжелых звуков хриплого кашля. Люси посадили на коня и собирались увезти, но Илис выскочила из снежного убежища и крикнула важному должностному лицу:
– А ну, не тронь мою маму, бессердечное чучело!
Жаль, что порой чучела бывают чересчур эмоциональны, что уж тут говорить о простых сторожевых…
Глава 5
– Чучело… – повторил сторожевой, пытаясь воспроизвести ту же гневную интонацию, с какой Илис выплеснула на его нежное, невинное, почти детское лицо эти ядовитые слова. – Чучелом я могу быть днем, но ночью, увы, я всего лишь его тень… А ты, маленькая оборванка, есть что-то большее, чем просто «бессердечное чучело»! Ты предатель родины: ты скрывала изменника – бесполезную ленивую задницу, валяющуюся на кровати и поглощающую еду, за которую обычные жители Великого Сихрата трудятся, видят сны и имеют огромное значение в поддержке силы стен.
На сухом безжизненном лице сторожевого постепенно расцвели огненные маки злобы. Другие замершие от любопытства солдаты медленно кивали, соглашаясь. Он размахнулся свитком, совсем позабыв о его важности. Отем, скрепя сердце, заставил весь свой героический порыв утихнуть. К его счастью, сторожевого отвлек раздражающий шум сухого кашля.
По его щелчку два широкоплечих солдата схватили Люси мертвой хваткой и даже посмели усадить ее на другую лошадь.
– Заслуживает ли предатель легко прокатиться на лошади до замка в миле отсюда? – раздался задумчивый голос, уже точно ожидавший подходящего ответа.
– Сэр! Что прикажете, сэр? – не задумываясь согласился подхалим, не отстающий от своего дорогого «сэра» ни на дюйм. Миниатюрные кисти Илис обвили тугой веревкой, а другой ее конец привязали к седлу, на котором величаво сидел сторожевой. Ноги девочки еле поспевали за лошадью, а голова крутилась то вперед, чтобы проверить маму, то назад, чтобы посмотреть, не идет ли за ней добрый спаситель Оти. Когда потухший взгляд опустился на землю, а руки еще более вяло потянулись вниз, Илис поняла, что добро – это одноразовый продукт потребления и что никакой Оти за ней не придет.
Как только лошадь скрылась из виду, Отем изо всех сил побежал следом. Конь остановился у ворот замка, откуда едва был слышен короткий разговор Счетовода и главного сторожевого.
– Не могли же вы прийти позднее… – недовольно мычал Счетовод, краем глаза выхватывая знакомые очертания лица, спрятавшегося за одним из скакунов.
– Для необходимости не бывает поздно! – гордо ответил сторожевой-генерал, отдавая честь.
– И зачем надобно было малу́ю тащить? Почему не усадил на лошадь? – спрашивал Счетовод. Угол его счетов указал на Илис, чьи глаза не могли оторваться от матери. В них пылал такой сильный страх, что сердце ее тревожно билось в такт дыханию женщины.
– Не пристало жалеть предателей, – сухо прошипел противный голос.
– Даже если они дети? – удивился Счетовод, на секунду отвлекшись от счетов.
– Возраст – не помеха совести: она может отсутствовать как в девяносто, так и в десять лет.
– Мне двенадцать! – подала голос Илис, как только разговор Счетовода и сторожевого прервала тишина.
Счетовод отвернулся от гостей, медленно открывая ворота. Он неохотно впустил патруль с весьма удачным уловом этой звездной ночи.
На обзорных башнях невоспитанно зевали сонными ртами; людям было велено сменить патруль, и все они начали спускаться к земле. Башни опустели, но Отем не знал, как попасть внутрь клетки. Ворота хмуро молчали, и пройти через них было невозможно, как думал старик, разглядывая грубое квадратное сооружение в виде каменной коробки. Зная, что терять ему нечего, он подошел к пустому столу Счетовода. Длинные руки старика тотчас начали шарить в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы забраться внутрь. Отем решил попробовать распахнуть ворота своими силами и тут заметил маленький ключик в замочной скважине. Старик не решился с ходу войти в неизвестность, оставленный ключик сильно смущал его, но он наконец собрал волю в кулак, вошел, закрыл за собой дверь и спрятал золотой инструмент, который помог ему войти, в карман.
На его морщинистом лице, что давным-давно не озарялось выражением детского удивления, появилось неожиданное сияние наивного чистого взгляда. Он ошеломленно наблюдал, как лучистые отблески луны отражаются на мраморном полу, где тихо спали чередующиеся черно-белые плитки кафеля.
На мраморном покрове гордо росла главная башня, захватив почти все свободное пространство, и лишь около двери, в крохотном, незаметном углу, пряталась клетка, в которой сидели, обхватив друг друга в крепких объятиях, Илис с мамой. А рядом, валяясь на полу, кряхтел звериным храпом охранник.
Четыре башни после смены сторожевых грустно стояли, поглядывая на небо, будто ожидали, что боги помогут им одолеть тоску, ведь они прилипли к своим четырем сторонам, не могли пошевелиться и охраняли внутреннее пространство, не замечая происходящего. Быть может, потому
