Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin
Небо Пандоры было другим, чем небо Азерота. Другие созвездия, другие цвета, гигантский газовый гигант на горизонте, испускающий собственное свечение. Но звёзды оставались звёздами — далёкими, холодными, вечными.
Он думал о том, что произошло сегодня. Он спросил — и получил ответ. Он попросил — и ему дали. Не приказал, не потребовал, не взял силой. Просто… обратился. И сеть откликнулась.
Это было так непохоже на всё, чему его учила жизнь. Он привык получать вещи через борьбу, через усилие, через подавление сопротивления. А здесь… здесь достаточно было просто спросить.
Нет, не «достаточно». Не так просто. Он потратил недели, учась слышать. Ещё больше — учась успокаивать свой разум. И даже теперь, даже после сегодняшнего успеха, он знал, что это только начало. Что есть уровни связи, о которых он пока не имеет представления.
Но направление было задано. Путь обозначен — путь, который его брат нашёл тысячи лет назад. Путь, который он сам отверг как слабость. Теперь — его единственный путь.
«Забавно», — подумал он. — «Всю жизнь я бежал от того, чем должен был стать. И в конце концов прибежал именно туда».
Грум шевельнулся в углу, издал сонный звук — что-то среднее между мурлыканьем и храпом — и перевернулся на другой бок.
— Мушкет и жену не дам никому — пробормотал Иллидан, и осёкся. Откуда взялась эта фраза? Она крутилась в голове с тех пор, как Тсе'ло начал выдавать свои странные изречения. — Нет, не так.
Он покачал головой, отгоняя странные слова.
Иногда ему казалось, что дед Тсе'ло был не просто «странным». Иногда ему казалось, что этот загадочный на'ви каким-то образом знал вещи, которые не должен был знать. Слова из других миров. Фразы, которые не имели смысла здесь, но звучали так, будто имели смысл где-то ещё.
Но это были мысли для другого времени. Сейчас он был здесь. В этом мире, в этом теле, с этими обязанностями. И впервые за очень долгое время он чувствовал что-то похожее на… принадлежность?
Нет, слишком сильное слово. Но что-то близкое к этому. Звёзды мерцали над лесом. Грум храпел в углу. Где-то в деревне пели песни вокруг костров — он слышал отголоски мелодий, плывущие через ночной воздух.
И в сети Эйвы, в бесконечном сплетении связей, его присутствие становилось всё более… заметным? Принятым? Он не знал правильного слова. Но он знал, что это было хорошо. И на этом он наконец позволил себе уснуть.
*** Больше глав (на две главы) и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)
Глава 16: Гроза
Гроза пришла без предупреждения — по крайней мере, без такого предупреждения, которое Иллидан удосужился бы заметить.
Позже, восстанавливая события дня, он понял, что знаков было достаточно. Птицы замолкли часа за два до заката — не постепенно, как обычно к вечеру, а разом, будто кто-то выключил их общий голос. Воздух стал тяжёлым и влажным, таким плотным, что казалось — его можно резать ножом. На западе, за верхушками деревьев, начали собираться тучи — не обычные белые облака, а тёмные, маслянисто-чёрные массы, которые выглядели так, будто кто-то разлил чернила по небу.
Но он был занят. Тренировка учеников шла полным ходом — они отрабатывали тактику засад в условиях ограниченной видимости, и Иллидан был слишком сосредоточен на том, чтобы объяснить Тсе'ло разницу между «притаиться» и «громко сопеть за кустом», чтобы обращать внимание на погоду.
— Нет, — говорил он, в третий раз за последние десять минут. — Смотри. Когда ты дышишь, твоя грудь поднимается. Куст перед тобой шевелится. Любой, кто смотрит в твою сторону, видит шевелящийся куст и понимает, что за ним кто-то есть.
— Но я не могу не дышать, — возразил Тсе'ло с искренним недоумением в голосе.
— Можешь дышать медленнее. Более поверхностно. Животом, а не грудью.
— Животом?
Иллидан показал — втянул воздух так, чтобы двигалась только нижняя часть торса. Тсе'ло попытался повторить. Результат напоминал рыбу, выброшенную на берег.
Нира'и, которая наблюдала за этим с соседнего дерева, издала звук, который могло быть кашлем, а мог быть подавленным смехом. Ка'нин даже не пытался скрывать улыбку. Ави'ра, к её чести, сохраняла нейтральное выражение лица — хотя её плечи подозрительно подрагивали.
— Ещё раз, — сказал Иллидан, решив не обращать внимания на реакцию остальных. — И на этот раз представь, что от этого зависит твоя жизнь.
Тсе'ло попробовал снова. На этот раз получилось лучше — он по-прежнему выглядел странно, но по крайней мере куст перед ним шевелился значительно меньше.
— Хорошо. Теперь держи так в течение…
Первая молния ударила где-то совсем близко — так близко, что Иллидан почувствовал покалывание в кончиках пальцев за долю секунды до того, как увидел вспышку. Небо раскололось надвое — не метафорически, а буквально так это выглядело: линия ослепительного белого света, которая рассекла черноту туч от горизонта до горизонта. На мгновение весь мир превратился в негатив — чёрные деревья на белом фоне, чёрные силуэты учеников с запрокинутыми головами.
Потом пришёл гром. Это был не звук в обычном понимании слова. Это было физическое воздействие — стена давления, которая ударила в грудь, прокатилась по телу, заставила зубы завибрировать в дёснах. Земля под ногами дрогнула. Листья на деревьях затрепетали не от ветра — от самой вибрации воздуха.
Тсе'ло, который всё ещё пытался дышать «правильно», от неожиданности вдохнул так резко, что закашлялся. Нира'и, чьи рефлексы были быстрее, чем у остальных, уже присела, прикрывая уши ладонями. Ка'нин выругался — длинной, витиеватой фразой на каком-то диалекте, которого Иллидан не знал, но тон был абсолютно недвусмысленным. Ави'ра застыла с выражением разумного, который пытается решить, бежать или прятаться.
— В деревню! — крикнул Иллидан, и его голос едва пробился сквозь эхо грома, всё ещё раскатывающееся между деревьями. — Сейчас же!
Они побежали.
Вторая молния ударила, когда они были на полпути. Она была дальше, чем первая — километр, может быть два — но всё равно достаточно близко, чтобы осветить лес мертвенным белым светом и заставить волосы на загривке встать дыбом от статического электричества. Гром последовал через несколько секунд — глухой, раскатистый, похожий на рычание какого-то колоссального зверя.
Дождь
