По ту сторону стены - Эйа Риверголд

Глава 28

Королево вышибло дверь одним ударом. Оно гордо и торжественно вошло в тронный зал. Чудище было в бешенстве, но все так же радостно улыбалось. Хонкоме село на трон и оперлось о подлокотники, крепко впившись в них ногтями.

– Хи-хи, – голос дрожал, кипел от злобы. – Ах-ха. – Оно дергалось, коленки шатались, как крышки кастрюль. – Чего тебе не хватило? А?

Оно не моргало. Совсем.

– Ты боишься… – Илис указала наверх. – Это не солнце. – Она отрывисто вдыхала и выдыхала. Сил больше не было. – Это пилисовое око. Оно питается снами жителей… чтобы Ронус спал… – Палец, дрожа, опустился. – Дерево питает другие деревья Сихрата, из-за чего сихратовцы видят сны, а он спит… Ты спрятало его здесь…

Хонкоме засмеялось и сказало:

– Он спит… и будет спать… ВЕЧНО… И никто. Никогда. Ни за что. Не сможет его разбудить!

Смех прервался, будто королево резко разучилось смеяться, а после снова продолжился, но теперь больше напоминал икоту.

– Ты не спишь, потому что боишься, и поэтому тебе нужны люди. Люди с хорошими снами. Но их становится все меньше… и ты напугано еще сильнее. А что, если все сегодня проснутся? – теперь засмеялась Илис. – Ты огородило себя от проблем. Теперь все королевства строят стены, но ты напугано из-за того, что знаешь: так не может продолжаться вечно. Тебе нужно больше мечтателей, но не их яркие идеи, а мечты, ведь чем больше у человека мечта, тем безопаснее его сны для тебя… Но ты боишься рисковать: вдруг он проснется и исполнит свою затею, а потому бережешь это око, как свое сердце… Даже ребенку понятно.

Илис смеялась, держась за живот. Хонкоме оцарапало ручки трона и подбежало к ней. Смех растворился в тишине. Илис поставила руки к лицу, пытаясь защититься от королево.

– Ты не можешь смеяться надо мной! НИКТО НЕ СМЕЕТ СМЕЯТЬСЯ НАДО МНОЙ! – кричало оно, надрывая горло. В этих словах было слишком много ненависти. Время словно застыло, остались только двое: она и оно.

Илис, оставленная всеми, на тонких плечах которой держалась жизнь каждого бодрствующего и спящего, не знала, что делать. Она лишь закрыла глаза, вся сжалась, точно пружинка, и почувствовала, как когти вонзаются в ее руки. Кожа разорвалась, и кровь засочилась по руке. Но Илис в страхе разорвала мешок и кинула в лица существа. Порошок распылился над королевскими лицами, наконец веки желтых глаз сомкнулись. Кошмар осел на плечи Хонкоме густой пылью.

Оно остановилось и в непонимании стало разглядывать руки. Те дрожали, из-за чего кошмары просеивались сквозь пальцы. Хонкоме начало уменьшаться.

– НЕТ! – завопило оно, стряхивая кошмарную пыль. – НЕНАВИЖУ!

Королево впадало в сон. Шаталось из стороны в сторону, но все равно продолжало подбираться к Илис. Голос существа становился хриплым, точно его разбудили посреди ночи. Вялые веки закрывали покрасневшие глаза. Оно словно таяло от усталости. Королево упало прямо возле ног девочки. Конечности с тяжелым хлопком ударились об пол. Обе головы развернулись в разные стороны, и послышалось мерное дыхание.

Илис стояла на месте, глядя, как существо поглощается кошмарами. Колени начали дрожать, и девочка будто тоже уменьшалась. Силы постепенно покидали ее. Настал неожиданный конец: она и не выиграла, и не проиграла.

Боль добила ее топором, расколола раненую душу. Слезы катились по алым щекам. Илис зарыдала.

К звукам истощения и боли прибавился свирепый, полный отчаяния и страха вопль. Хонкоме завизжало в два голоса. Глаза королево налились темными красками, в их бликах Илис увидела ворцов. Оно боялось, пыталось пошевелиться, но тело не слушалось приказов. Страшная картина рисовалась перед ребенком: Хонкоме лежало, тщетно стараясь взять себя под контроль, крики непослушно бились на губах, но не выплескивались словами. Оно было сковано, связано своим же страхом. Вот одна голова, поборов сопротивление, смогла повернуться к Илис – это была женщина, она бешено шевелила губами и неслышно шептала. Девочка прочитала по губам: ее молили о помощи.

Илис отползла от королево, ручьи крови последовали за ней. Она боялась, что может заслонить ворцов Хонкоме. Но оно уже молчало, и в глазах существа четко был виден страх. Королево застыло, но дрожь прыгала по его телу, как на матрасе. Едва оно успело сомкнуть глаза, как солнце на потолке почернело.

По мозаичным стенам стала скатываться темная нечисть. Кошмары покрыли колонны и окрасили китов в цвет ночи. Солнце изо всех сил пыталось сиять, но вскоре послышался треск битого стекла, как будто кто-то уронил хрустальный бокал. Солнце разбилось. Илис поползла назад, чтобы не утонуть в кошмарах. Хонкоме неподвижно валялось на полу, уже почти полностью покрытое страхом. Оставались лишь окаменевшие глаза.

Девочка заметила пилисовое око. Оно было заплаканным, кошмары начали осушать его. Деревянный глаз засыхал и погибал. Растущие от него ветки тоже начали чернеть, теряя свою силу. Оно слепло.

Илис почувствовала, как затрещал пол в зале. Она прижала руку к сердцу и направилась к выходу. Коридор стал наполняться кошмарами. Девочка убегала, слыша, как королево начало кричать. «Оно видит не только одного ворца», – подумала она, уже видя белый свет в конце мрачного коридора.

Илис остановилась, кошмары были по колено. Все вокруг рушилось, мечта Хонкоме разрушалась. Но девочка, словно потерявшись во времени, остановилась и упала на колени. Она увидела знакомое морщинистое лицо, которое по подбородок было во снах, и стала раскапывать его рукой.

– Отем, – шепнула Илис, гладя лицо старика: оно было совсем холодным. В его глаза попали пылинки страхов. Ее ладонь накрыла их. Когда она убрала руку, Отем уже выглядел просто спящим.

– Прости меня, Отем…

Илис обняла его, чувствуя, что старик стал для нее родным дедушкой и что ей очень хотелось бы дослушать все его истории за чашкой чая при свете их любимой луны. Она в тот момент простила его. Ей хотелось, чтобы он снова солгал: тогда бы она убедилась, что он жив. Но как бы долго Илис ни обнимала его и ни молила, как глубоко бы ни увязала в страшных снах, старик не просыпался, а тлел в своих кошмарах, исчезая в земле под собой.

– Илис!

Она обернулась. К ней, убегая от волны кошмаров, рвался Керсо, прижав одну руку к груди. Он истекал кровью, даже темнота не могла скрыть ту боль и панику, которые отразились на его узком бледном лице.

Илис, плача от боли, хотела оставить Отема и побежать навстречу Керсо, но не смогла: девочка крепко схватила старика за руку и не отпускала. Она упала головой на его грудь и громко заплакала, пытаясь разбудить его.

Керсо сам пулей подлетел к ней, схватил за руку, и они побежали вместе.

– Беги, Илис! – прокричал он, надрываясь: голос его ослаб, точно засолился от горьких слез. Он отстал от девочки, так как часто оборачивался, но глядел куда-то вдаль, не на надвигающуюся волну кошмаров – Керсо проверял, нет ли выживших, которые тоже убегали из замка.

Они смогли выбраться. Темные сны остались позади, за великими вратами во дворец Грез. Мрачные стены сменились победным рассветом. На небе висела молочная заря, свежесть и ватные облака. Илис вдохнула насыщенный утренний воздух, ощущая, что наконец смогла проснуться.

Глава 29

– Раз… спи си сонср, си соли си сайс… – Акей сдвинул косточку счетов. – Два.

Он заметно нервничал. Его широкие плечи дрожали. Стол сиял яркими снами. Акей не любил признавать это, но ему до жути нравилось наблюдать за чужими грезами.

Счетовод погасил свет и вышел из своей коморки, направившись прямо к фабрике, где делали хлеб. Зашел в помещение – его обнял теплый приятный запах. Он окинул всех взглядом и кивнул в знак приветствия. Милые работницы, не отрываясь от своих хлопот, хором вскричали:

– Доброй ночи, ваше счетное величество!

Счетовод сдвинул косточку счетов.

– Три, – прошептал он, почесывая седую голову.

Акей быстро побежал к покоям Ратсиха Сидеса. По пути к его величеству на глаза Счетовода попалась