По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– А если это правда? Что тогда? – хриплый голос зазвучал громче: – Что, если мы встретимся? Если все, что мы видим во сне, – это глубокое воспоминание? Что, если они все еще здесь? – Отем закричал, покраснел, дрожь усилилась, но он всеми силами пытался удержать ее.
– Но ты же знаешь, что твоя семья в Сихрате, они – часть стены, Отем… – слова Илис падали мягко, поочередно, однако упали ровно на раны старика. Он вздрогнул и начал словно таять изнутри. Ему стало плохо, все закружилось и затряслось.
– Воспоминания родились до того, как ты попал в Сихрат. И мы еще не уверены, воспоминания ли это вообще… Не все воспоминания чисты, некоторые додумал твой мозг! – Керсо пытался помочь, чувствуя, что разговаривает с ребенком, который никак не уймется и продолжает настаивать на своем.
– Я должен проверить, Илис, я проверю и тут же вернусь.
Он не дождался ее ответа. Отем повернулся к ним спиной и убежал в дома с яркими крышами.
– Отем! – Керсо хотел было побежать за ним, но их с Илис взгляды встретились, и он понял, что ничем тут больше не поможет. – Идиот… – хмуро шепнул Керсо.
На глаза навернулись слезы, подбородок нервно задрожал, в носу начался ливень. Илис сжала весь гнев в крохотный кулачок, но он становился тяжелее и больше, уже не умещался в ее ладони. В голове так и звучали громкие слова старика, что они спасут Сихрат и освободят всех его рабов, что наконец в мире страхов наступит настоящее утро и люди смогут согреться.
Однако взрослый человек, повидавший жизнь втрое дольше, чем Илис, нагло бросил ребенка и убежал в погоне за своей семьей. Девочка еще долго смотрела ему вслед, думая, что он вернется и скажет, что глупо пошутил. Но, хотя и говорят, что надежда умирает последней, все же смерть веры в человека куда страшнее, нежели прах падшей надежды.
Грезы не умели принимать гостей: Отем убежал, охранник ушел по своим делам… Многие вещи случаются так некстати и так не вовремя. Илис никогда бы не поверила, что такое может произойти в королевстве мечты.
Девочка погрязла в своих думах, и хорошо, что послышался звонкий стук невысоких каблучков. Сзади к воротам подходил высокий мужчина в блестящих рыцарских доспехах, которые еле вмещали в себя груду бетонных мышц. Он шел тяжелой походкой, его куриные, тонкие, ледяные ножки, даже тоньше, чем у балерины, несли его смешно, неловко, покачивая. Лицо было наполовину закрыто густыми черными волосами, небрежно облизывающими его крошечные глаза.
– Из Сихрата, значит-с… – Когда их взгляды пересеклись, ему пришлось улыбнуться, лишь потому что белое небо ослепило его. – Просим-с!
Ворота распахнулись – все представления Илис о королевском дворе тут же рассыпались на тысячи осколков. Ее ожидал темный коридор.
Илис обернулась – Керсо скромно стоял у дверей, продолжая следить за Отемом.
– Он ведь не справится… – Керсо потер циферблат своих часов.
– Еще как не справится. – Илис кивнула, подходя к нему. – Он бросил нас, убежал в погоне за своей мечтой, тогда как болтал мне о том, что мы должны думать о других…
– Он старик, Илис, что ты с него возьмешь? – Керсо понимающе вздохнул. – Я верю, что из всех нас, вместе взятых, исполнить мечту сможешь только ты…
Он уже развернулся и стал удаляться, но вдруг остановился.
– Мне нужна помощь, Керсо. Я знаю, что ты сейчас убежишь. Ты не будешь помогать Отему, ведь так? Ты убежишь… – Илис покачала головой. В горле застрял комок. Она сглотнула его и продолжила: – Убегай! – вскрикнула девочка, отвернувшись. – Возле Кризисиса есть лодка… Убегай!
Она прошла в открытую дверь, Керсо остался снаружи.
– Он не такой уж и длинный. Пару сотен шажков, и вы у его величества! – сказал один из охранников и неспешно помахал ладонью размером с пышный веер. Он недовольно посмотрел на Керсо. – Она же сказала: убегай!
Тьма становилась гуще. Илис едва передвигала ноги. Ей все время мерещились жуткие существа, начиная с жирных крыс с облезлой кожей, которые грызли ее босые ноги, заканчивая гигантскими великанами, готовящимися затоптать Илис на месте.
По жилам, царапая сосуды, пробирались кровавые кубики льда. Сердце съежилось и почти не стучало. Стенки легких прилипли к ребрам, из-за чего пришлось ловить воздух языком. Полое пространство заполняли лишь шаги и умирающее сердце. Тело Илис резко вздрагивало.
Коридор казался бесконечным, словно она шла по кругу. Она хотела быстрее выбраться из этой мышеловки, но, как бы сильно этого ни желала, ей все равно казалось, что она стоит на месте в той самой башне Сихрата. Это было бы последним, во что поверила бы Илис, если ей сказали бы, что путь к Грезам легко перепутать с башней Сихрата. Наверное, она все же не поверила бы.
Ее размышления продолжались весь оставшийся путь. Она боялась и дрожала, думала о том, что спит, и наверняка ее украли ворцы. Однако все эти думы свелись к нулю, когда на нее упали блестящие песчинки, напоминающие сны.
Она не поверила и вытянула руку. Пальцы согнулись, а на ладонях остались неглубокие царапины ногтей. С потолка продолжали сыпаться молотые звезды. Илис застыла от удивления. С ее губ даже слетело паническое «как такое возможно», слова пробежали по всему коридору и эхом зазвенели в ушах.
Потолок был черным и запачканным ночью. Мелкие песчинки сияли, редко падая одна за другой. Илис потерла ладони – на коже остались звезды. «Неужели это сны?» – подумала она, присматриваясь к крупинкам. Еще бы минуту, и Илис бы убедилась в том, что в Грезах с потолка сыплются сны, но знакомый теплый голосок позвал ее.
– Илис… – послышалось в коридоре.
– Кто здесь? – откликнулась она и, присмотревшись, заметила, что в десяти метрах от нее коридор заканчивался аркой, а под ней в лучах света стояли мужчина и женщина, держась за руки и махая девочке.
Кубики льда застряли в жилах, сердце окаменело и бросилось в пятки, голова закружилась, тело начало трясти, глаза заслезились, и кислые соленые капельки начали разъедать кожу.
Илис побежала к незнакомцам, чувствуя, что сможет попросить у них помощи. Она почти добралась до арки, когда пара скрылась из виду, а Илис прошла внутрь и оказалась в широком тронном зале.
Зал держался на семи колоннах, на каждой из которых была мозаика с изображением человека: на первой он держал птицу и летал над миром, даже выше облаков; на второй человек плавал с рыбами глубоко у морского дна; на третьей – водил хороводы со скелетами, а они, улыбаясь, весело плясали. Четвертая колонна рассказывала о человеке, что сидел на алом цветке, лепестки которого художник изобразил как языки пламени, поэтому складывалось впечатление, что человечек сидит посреди огня. На пятой мозаике в руках человека было два сердца, а его грудь светилась легким сиянием. Шестое изображение умещало в себе этого же человека с луком и стрелой, направленной на яркую звезду. Наверное, лучник целился в солнце, потому что на колонне был светлый день. На этом рисунки с человечком закончились, и седьмая колонна запечатлела лишь золотое кольцо.
Наверное, скульптор поленился: на всех мозаичных колоннах он изобразил одного и того же человека – у всех людей были одинаковые миндалевидные белые глаза, такие же, как у всех птиц на стене, как у всех китов на потолке и как у всех змей на полу.
В центре зала, прямо под огненным шаром на потолке, к которому плыли все киты, стоял трон с темно-лазурной бархатной обивкой и рассыпанными на ней звездочками. На подушке лежало две короны. Илис в шутку предположила, что у короля просто две головы, и посмеялась над своей же глупостью.
– Илис. – Голос остановил ее, смешинка тотчас испарилась. Ее позвал кто-то, стоявший прямо за спиной. Она повернулась: под аркой в лучах пыли стоял миниатюрный самолет Шрицерберга из книги «Читай и изобретай». Модель отличалась тем, что у нее были тоненькие папирусные крылья, они даже просвечивали на свету, спереди на носике самолета висел пропеллер, легкие деревянные колеса были лакированными и, похоже, запросто могли скользить по воде. Точно на таком самолете прилетели
