По ту сторону стены - Эйа Риверголд

– Когда я накоплю деньги, конечно! Недели мне хватит, чтобы заработать, ну… тысячи слитков. Я куплю еще жизнь и продолжу…

Илис знала, что попрошайка увяз в зыпучих песках страсти, он утонул в мечтах. Он тратит свое время зря. Ведь самое опасное, что может сделать с человеком мечта, – это то, что в итоге не он, а она овладеет им…

– Илис! – кто-то громко всхлипнул. Она обернулась – на нее смотрели радостные родные глаза и улыбались добрые плоские губы.

– Отем! Где ты был?

Она раскрыла объятия и хотела уже похлопать горбатую спину, но ярость тягостных воспоминаний вдруг удержала ее. Илис на самом деле волновалась за старика, но ведь оказалось так, что он бросил ее во второй раз. Доверие испарилось под солнцем королевства Дигень.

– Я потерялся прямо у входа. Столько лавок! Глаза разбегаются! Тот мальчик… А… – Густые брови стали похожи на остроконечные крыши. – Альмэл! Он просто исчез!

– Если бы вы были такими же верными и внимательными, как лягушки, вы бы не потеряли меня из виду. – Альмэл появился позади них. Грозовая тучка на хмуром небосводе выглядела куда приветливее, нежели его уставшая серая физиономия. – Хей, Рич! Как жизнь? Какой вкус на этот раз?

Альмэл посмеялся. Он протянул руку Ричу, но тот недоверчиво взглянул на нее.

– Да… наверное, лайм и манго… Удачи на этот раз, Рич! Надеюсь, твое имя однажды зазвучит на устах как имя самого богатого человека в Дигене!

Он снова хихикнул и легкой энергичной походкой пошел вперед, даже не попрощавшись с остальными.

– Вы знаете его? – спросила Илис, еле поспевая за быстрыми шажками пастуха.

– Это Рич. Попрошайка Рич. Его знают все. Он тут почти самый старый, наверное.

– Почему он попрошайничает? – захотел узнать Отем, который тоже плелся позади, недоумевая о причине внезапной холодности со стороны Илис.

– Рич, как и весь Дигень, имеет ту же историю: его мать была очень богатой. Они жили замечательно, всего у них было вдоволь, но та умерла, отец тоже. Рич остался сиротой. Один из слуг выбросил его. Хотел убить, но не получилось. И вышло так, что Рич навсегда остался странным… С тех пор он ворует, попрошайничает, врет и покупает жизнь. Он должен был умереть лет этак сто назад. Но пока жива Натали и ее жизненные напитки, он тоже существует.

– Разве это законно? Продавать жизнь? – Старые глаза едва не выпрыгнули из морщинистых впадин.

– Конечно нет. Натали торгует на черном рынке. Но этот товар можно купить и на главном рынке. Султану нужны люди для стены. Вот некоторых и лишают жизни… В общем, – Альмэл повернулся к ним и вздохнул, опустив длинные руки, – здесь все продумано до мелочей. Это политика.

– И что он делает с жизнью?

– Выпивает ее до дна и снова попрошайничает… Ничего особенного. Это же Рич. Таких, как он, пустить бы на строительство стены, а то ходит-бродит здесь, планирует…

– Но в чем же тогда смысл его жизней? Почему он просто не умрет? – Илис в удивлении развела руками.

– Никто не знает. Он перепробовал столько вкусов. Даже со вкусом острого чили… но, думаю, он боится стать частью стены. Говорят, людей привозят туда и просто обливают горячим золотом. Это больно… Но многие считают: оно того стоит…

После этого все шли молча, смотря по сторонам и разглядывая стену из мерцающих людей, по сияющим лицам которых нельзя было сказать, что они умерли мучительной смертью.

– Как мы могли так быстро потеряться? – спросила Илис. Ребенок вовсе не ребенок, если ему не любопытно все.

– Деньги. Вы купились на их блеск. Такое бывает.

Они быстро вышли с жужжащего рынка и направились во дворец. Точнее, в золотую юрту, напоминавшую панцирь большой старой черепахи.

Около дворца стало меньше шума. Все вокруг было роскошным и блестящим, даже обычная тропа, ведущая к замку, оказалась золотой и обсыпанной дорогими камнями. Когда они подошли к дверям, где поджидала смирная охрана, маленький Альмэл, оперевшись на посох, пробубнил:

– Дальше я не пойду… Нужно позаботиться о жабах и лягушках. Думаю, мы больше не увидимся… – В его голосе ощущалась едва заметная печаль. Щепотка печали.

– Спасибо, Альмэл. – Отем пожал ему руку.

– Прощай, Альмэл. – Илис тоже потрясла его ручонку.

– Даже если мы не увидимся, дайте миру знать, что вы исполнили мечту. А если знает мир, то знаю и я!

Прощальные слова без остановки вырывались изо рта пастуха и сыпались до тех пор, пока охранники не скрыли два силуэта за золочеными дверьми. Альмэл ушел, постукивая посохом по выжженным кирпичам.

Глава 20

Ворота в покои открылись. Илис испугалась, что на них надвигается еще одно солнце, но на самом деле это был лишь блеск золотых стен внутри дворца. Когда Илис и Отем прошли в замок, они точно оказались даже не среди нескольких таких солнц, а попали в сами солнца.

Стены и потолок блистали, завораживали, ошеломляли насыщенным оттенком благородного цвета. Окна переливались разноцветными красками, мозаичные крупинки выстраивались в красивые тела богинь богатства и роскоши.

Полы были гладкими, блестящими, мерцали чистым изысканным металлом. Они лежали ровно, а чуть поодаль, прямо под куполом юрты, слегка приподнимались. Там находилась небольшая ступень, где на семи широких слитках самого настоящего золота сидел круглый, бежевый, мясистый голый мужчина.

Он с вниманием и полным погружением наблюдал за танцем двенадцати полностью золотых женщин, сверкающие тела и лица которых покрывали прозрачные ткани. Они исполняли народный танец Дигеня, посчитала Илис: этот танец невозможно было сравнить ни с чем. В легкие плавные движения танцовщицы вкладывали всю грацию, чтобы представление полностью удовлетворило султана.

Человек, напоминающий масляный гриб, спокойно сидел в позе лотоса, ничуть не дивясь труду порхающих балерин. У него был огромный вместительный живот, гигантские мощные руки и ноги, крепкая шея, на которой, как прыщик, росла маленькая голова. На ней высокой башенкой лежали монетки. Они не падали и не колыхались, будто являлись частью тела. Казалось, что султану больше по душе поглощать еду, нежели разглядывать красивые женственные золотые фигурки.

Сначала Илис, увидев этого гиганта, закрыла глаза от неожиданности, но любопытство, как это известно, намного сильнее любых других чувств. Она пригляделась к человеку. Он не был полностью обнаженным. Под мышками, на животе у самого пупка, около подбородка, в ушах и ноздрях, а еще в интимных местах росло что-то темно-зеленое, как плесень. Тогда она вспомнила рассказ Отема, где он описывал султана Норону.

Женщины завершили свое представление низким поклоном и яркими улыбками. Норону все еще молчал и даже не собирался ничего говорить. Вдруг в зал вбежал золотой коротышка. Он похлопал девушкам, поклонился каждой и указал на выход, кладя в их ладони по три слитка золота.

– Спасибо, спасибо, милые!

Он исчез так же, как и появился.

Илис, узнав героя стариковских рассказов, сделала шаг к нему.

– Ваше императорское величество! Султан Норону! – только она произнесла эти слова, как Отем и охранники ахнули, а золотистый человек, выглянув из-за угла, тоже прикрыл от удивления рот.

– Что произошло? – шепнула Илис, оглядываясь вокруг. Норону смотрел прямо на нее.

– Это слишком дешево, слишком дешево так его называть! – ответил Отем.

В зал прискакали одна за другой прыщавые лягушки и жабы, твари допрыгали до краев стен и, втянув разбухшие животы, вставали на задние лапы, а передние аккуратно прятали за спиной. Их глаза уважительно смотрели прямо, а мешочки под подбородками смирно застыли.

Отем склонил перед султаном голову и сказал:

– Наибогатейший обладатель всех денег, золота, драгоценностей, всех человеческих нужд, султан НОРОНУ! Прошу, примите нас, окажите нам, нищим, неимущим, вашу бесценную помощь!

На минуту зал наполнило глухое эхо. Слова Отема множились и дробились. Наступила тишина, которая постепенно переливалась в длительное затишье. Комнату накрыл глухой купол, было слышно, как дышат земноводные, как бьется сердце, как по тонким венам течет алая кровь. Постепенно тишина нарушилась скрипом