По ту сторону стены - Эйа Риверголд

Илис тоже прислонилась к витрине, и теперь две девочки могли чувствовать тепло друг друга даже сквозь стекло.

– Какими же были твои родители?

– Моя мама была тем, к кому в гости пожаловал ворец. Папа так старался скрыть это, но человек никогда не сможет спрятать свое горе, оно как вагонетка: уходит, только если ею управляют двое. Он обо всем рассказал, хотя мне и так было известно об этом уже давно. Перед тем как уйти на работу во дворец, папа настоял на том, чтобы я защитила маму. Больше мне не удалось увидеть его… не удалось увидеть живым.

Слова оставили после себя тишину. А ведь только после сильных слов наступает молчание. И странно, что история, которую рассказал двенадцатилетний ребенок, может состоять из таких.

– А он тоже был невезучим?

Было приятно услышать сладкий голос, прервавший длительное молчание.

– Я не знаю, каким был папа: из-за длительного пребывания в темноте я иногда даже забывала черты его лица. Поэтому для меня он оставался незнакомым человеком, но самым любящим отцом. Знаю, что такое почти невозможно. – Илис слегка посмеялась. – Но для моего отца такого слова не существовало.

– Он был путешественником? Таким, как ты?

– Не знаю… наверное. Он скорее был… мечтателем.

Рассказы Отема всплыли в ее голове. Вдруг плеснулась в памяти ярость, которую она испытала, когда впервые услышала, какая смерть выпала на долю отца.

– А мечтатель – это неудачник или, наоборот, везунчик?

Илис притянула колени ближе к себе. Иногда, когда не знаешь ответа на вопрос, это помогает.

– Мечтатель – это борец… – наконец выпалила она, и кислые слезы поплыли по горячим щекам, разъедая их. Девочка прильнула к стеклу, наблюдая за глазами Илис.

– Если ты тоже мечтатель, тогда почему же сидишь здесь и плачешь?

– Я устала бороться… – Илис было стыдно признавать это.

– Тогда, наверное, ты все же не мечтатель, – задумчиво предположила девочка.

Илис как водой окатили – она вскочила и внезапно почувствовала мощный прилив сил в руках. Размахнулась и ударила по стеклу. Затем билась до тех пор, пока по ее кулакам не начала струиться кровь.

– Стой! Оно не разбивается! Ты поранишься! СТОЙ! – Другая девочка аж подпрыгнула.

– Мне нужно в Грезы! – Илис всегда была мечтателем, но просто забыла об этом. Ей нужно выбраться. Грезы ждут ее, чтобы исполнить желание. Она не может сидеть сложа руки. Ее ждут Люси и Фрис – весь Сихрат дожидается спасителя.

Удары становились все мощнее. Илис перестала плакать и не жалела себя, пробиваясь сквозь это стекло: в ней горела ярость.

– Тебе же больно!

Девочка отошла подальше от стекла, отделяющего ее от Илис. Каждый удар оставлял после себя небольшой красный след. Вскоре витрина начала сотрясаться, маленькая трещина, подобно первой морщинке на молодом лице, стала разрастаться. Стекло потрескалось.

Илис била изо всех сил, закрыв глаза, но видя перед собой ни в чем не повинных родителей. Услышав громкий звук, к ним подбежал Кларк. Только он открыл дверь, как стекло перед Илис рассыпалось на миллионы осколков. И они посыпались вниз, как беспутные звезды на ночном небе или как дождь из снов в одной из башен Сихрата.

Илис приземлилась коленями и ладонями прямо на разбитое стекло. Конечности тут же начали заливаться алой краской. Она упала на дорогу, где люди, одурманенные своими заботами, не замечали происходящего. Некоторые, конечно, обернулись из-за треска, но они лишь подошли и начали собирать стеклышки, шепча, что их можно продать за монетку каждое. Напоследок девочки снова встретились взглядами. Любопытство той, что осталась в витрине, разгоралось все ярче. Илис в этот мимолетный промежуток времени словно пообещала вытащить и ее, позаботиться о ней.

– Я вернусь! Я вытащу вас! – кричала Илис, убегая. – Я обязательно спасу вас!

– Си бегиси си за миситой!

Девочка радостно помахала ей, зная, что смельчак из Сихрата обязательно сможет спасти ненужный товар.

Илис побежала вперед, точно ослепленная долгожданной свободой. Сердце сильно колотилось, еще пара ударов, и оно бы выпрыгнуло изо рта и осталось пылиться на земле.

– ДЕРЖИТЕ ЕЕ! – попытался крикнуть мистер Кларк, но его голос сорвался на полуслове из-за внезапной атаки икоты. Он точно не подходил на роль делового человека. – Я з-запл-лачу! За-аплачу сто, нет, тысячу монет!

Никто не слушал бедного Кларка: люди не поняли, что он заплатит, им послышалось, что он заплачет.

– Кларк, – обратилась к нему девочка с витрины, – вы хотите, чтобы меня купили?

Но мистер Кларк ничего не ответил, зато его невинные глаза четко прокричали: «Нет!»

Илис не оглядывалась и почти не дышала, а попросту бежала вперед, чтобы улизнуть подальше от клетки. Но она не бежала как трус, напротив, стремилась к мечте как самый настоящий герой. Дорога, полная медовых тел, привела ее к очередной заплесневевшей стене.

Илис никто не преследовал, но она ощутила жуткую тревогу, когда поняла, что путь перекрыт кирпичным забором. Девочка огляделась, попыталась прислушаться к разговорам окружающих, но ничего не могла разобрать из-за своего шумного дыхания. Все внутри словно вывернулось наизнанку.

Когда Илис пришла в себя, а легкие стали порхать, краем уха она услышала нервный шепот.

– Сначала я куплю одежду, потом начну свое дело, куплю жену, у меня будет дочь и сын… Только надо купить товар посвежее и покачественнее. – Человек говорил быстро, будто его слова сыпались, как крупинки времени в песчаных часах.

Илис последовала за источником звука. Среди мусорки, заваленной до краев грязными банкнотами, сидел, сутулясь и шмыгая сопливым носом, Рич. Он крепко держал ценный флакончик в трясущихся руках и слегка качался из стороны в сторону; этикетка уже протерлась – настолько долго и крепко он держал бутылку.

– Мне нужно во дворец к султану Норону, – сказала Илис. – Ты знаешь, как туда пройти?

Она была зла на него. Лежи бы рядом палка, Илис размахнулась бы и ударила его по голове, а лучше разбила бы эту жизнь на тысячи осколков, однако палки не было, пришлось одолевать ярость, скрипя зубами.

– К султану… я не знаю. А потом я расширю свой бизнес… – он продолжал бубнить и качаться. Ветра не было, но он двигался из стороны в сторону, точно колыхался на волне небесной стихии.

– Что ты делаешь? – спросила Илис, разглядывая чудно́го попрошайку.

– Я планирую свою жизнь… а еще обязательно попробую мороженое с золотой посыпкой.

Илис пригляделась к флакончику. Похоже, он был пустым.

– Но ты же выпил всю жизнь… Что ты здесь делаешь?

– Я планирую жизнь… Моя семья будет со мной. Я начну все с чистейшего листа. – Рич приставил бутылку к сухим губам и снова сделал глоток. – Я стану летчиком… – вдруг вымолвил он, жутко дрожа.

– Почему ты планируешь? Ведь флакончик дал тебе всего неделю жизни…

– Я хочу прожить самую лучшую неделю своего существования! У меня будет свадьба! Деньги! Я стану самым богатым человеком и смогу пролететь над пустыней!

– И когда ты начнешь действовать?

Илис видела человека с огромными надеждами, который был полон замечательных идей и планов, и строил жизнь в мечтах и обдумывал каждый свой шаг, но тот же самый человек сидел около вонючей мусорки, ничего еще даже не начав воплощать.

Попрошайка сделал многое, чтобы добыть этот крошечный флакончик с большими возможностями: он молил продавцов, выставляя свою тушу на посмешище; много лгал; продал ни в чем не повинную Илис; стал плохим человеком, чтобы начать хорошую жизнь. Но почему же он сидел сейчас без дела, изливаясь сочными желаниями о сладком будущем?

Он выглядел очень уставшим, так, словно давно должен был умереть. Жизнь уже не красила его лицо – Рич был пустым, серым, пропахшим мусором и безнадежным, его капля за каплей поглощала смертельная плесень, и он каждый раз вытирал ее, вместо того чтобы избавиться от грибка раз и навсегда.

Многие люди – попрошайки. И все они в конце концов получают то, что просят. Но настоящий человек лишь тот, кто умеет достигать желаемого, а не тот, кто ожидает