В Доме Змея - Илья В. Попов
На мгновение замерев, дракон спикировал вниз – прямо на трибуну, где расположились самые знатные зрители. Думается, только боязнь потерять лицо и прослыть трусами заставила их остаться на своих местах, пускай и вцепившись в скамьи или плечо соседа, и даже отсюда Кенджи видел их побелевшие от страха лица. Казалось, еще чуть-чуть – и чудовище обрушится прямо на головы зевак, но в последний момент оно резко взмыло вверх. Когда толпа наконец поняла, что создание находится полностью под контролем Кенджи и не представляет опасности, животный страх сменился не менее бурным восторгом. Каждый кульбит дракона, любой его нырок или переворот вокруг себя люди встречали с таким воодушевлением, о каком не могли и мечтать все предыдущие участники, вместе взятые.
Но вот настала пора кульминации. Зависнув в воздухе, дракон оскалил пасть и камнем понесся в сторону Кенджи. Тот же за какой-то жалкий удар сердца снял с плеча лук и одну за одной выпустил в мчащееся чудовище три стрелы, целясь чуть ниже передней правой лапы. Отчего-то он знал, что именно там находится самая уязвимая точка в шкуре, прочной, словно заговоренный панцирь. Разумеется, снаряды прошли сквозь иллюзию, не причинив ей ни малейшего вреда, но, движимый волей своего создателя, дракон рухнул на землю прямо под ноги Кенджи, содрогнулся в агонии и начал растворяться в воздухе – через пару мгновений от него осталась лишь едва уловимая взглядом дымка, которую унес прочь легкий порыв ветра. Вокруг же на какое-то время воцарилась пронзительная тишина, которая спустя несколько мгновений сменилась таким ревом, что отзвуки его наверняка были слышны даже в столице.
Еще раз поклонившись судьям, Кенджи, не оглядываясь, направился обратно к Макото. Тот встретил его лишь невразумительным хрипом, так как все выступление вопил столь яростно, что говорить теперь мог только свистящим шепотом. Однако ни похвала друга, ни всеобщий восторг не принесли Кенджи столько удовлетворения, сколько кислая мина Стервятника, который, поймав его взгляд, только пристыженно отвел свой.
Весть о том, что Кенджи прошел во второй этап, не стала для него сюрпризом – по правде сказать, как и для всех остальных. Помимо него, в список счастливчиков угодили и Кента, и Сузуму, и Шуноморо, который один из немногих ушел с ристалища под общие аплодисменты, так как пораженная вызовом теневой бестии толпа явно ожидала от последующих участников чего-то не менее грандиозного, и еще множество наиболее талантливых и умелых бойцов. Остальные же продолжат участвовать в Турнире только в качестве зрителей. Однако откровенно расстроенных среди них почти не было, или же бойцы умело держали лицо. Чего нельзя было сказать об их поддержке – многие не стеснялись изрыгать такие оскорбления, какие вряд ли довелось бы услышать даже из уст подзаборного пьяницы.
Забравшись в крытую повозку, которая должна была отвезти их обратно в столицу, Кенджи тут же уснул. Макото растолкал его уже на въезде в Каноку, и не успел Кенджи добраться до постели и положить голову на подушку, как вновь провалился в объятия дремы. Сегодняшнее его выступление, конечно, произвело небывалый фурор, однако взамен забрало столько сил, что вряд ли в ближайшие дни он сможет взять в руки что-то тяжелее пера. Впрочем, это едва ли потребуется – во всяком случае, Кенджи так надеялся, – до второго этапа Турнира оставалось еще целых семь дней. К тому же следующему этапу состязания предшествовал торжественный прием во дворце самого императора.
Проснулся Кенджи только глубоким вечером, уже после заката, и не успел он принять ванну и наскоро перекусить, как его тут же повели в «Алмазную цаплю». Точнее сказать, потащили едва ли не силком, даже не спросив его согласия, – ведь что за пир в честь новоявленного фаворита Турнира без самого виновника торжества? В купальне тем временем уже вовсю гремел шумный праздник. Шутка ли – здесь, наверно, собрались все до единого Змеи, пребывавшие в столице, так что прислуга сбивалась с ног, еле-еле успевая обслуживать подобную толпу, а стены то и дело сотрясались от дружного хохота. Стоило только Кенджи переступить порог, как его разом поприветствовали десятки лужёных глоток. И не успел он и глазом моргнуть, как в руки ему сунули наполненный до краев бокал.
– Ну и выдал ты сегодня, брат! – заорал ему в ухо какой-то кряжистый муж, которого он видел впервые в жизни. Впрочем, это не мешало тому вести себя так, словно бы их вырастила одна кормилица. – Я ж на тебя почти все свои деньги поставил – а ты стал столбом и стоишь, словно баба, впервые мужика голого увидевшая. Думал – все, плакали мои сбережения. А следом чудище это!.. А ты!.. А оно!..
– Отвянь от парня, Тоши! – рявкнул его друг, уводя Кенджи за стол, где шумная компания, не обращая внимания ни на что вокруг, самозабвенно резалась в кости. – Ты этой байкой уже всем вокруг плешь проел, мо́чи нет слушать! Давай-ка лучше будущий чемпион уважит нас парой ставок – боги тебе сегодня на поле благоволили, а значит, и рука легкой будет…
– Зато моя тяжелая! – фыркнул третий, вклиниваясь между смутившимся игроком и Кенджи. – Последние башмаки проиграл и теперь за счет бойца нашего отыграться хочешь? Он-то не такой дурак, чтоб за твои долги отдуваться, – дайте лучше ему отдохнуть, а уж он сам разберется, чем вечер занять.
И вот это была воистину дельная мысль, ведь, как бы то ни было, отдых Кенджи действительно заслужил. Он все же сделал несколько бросков, чтобы не обидеть любителей азартных игр, которым, казалось, для счастья хватило бы и того, чтобы он постоял рядышком, а потом втянулся в нестройный хор пары дюжин голосов, которые горланили похабную песенку. Потом кто-то предложил помериться силой друг с дружкой в борьбе на руках – с одного из столов в тот же миг слетела на пол вся посуда, и вот уже двое верзил пыхтели и отдувались, пытаясь заломать сопернику кисть. Следом поступило предложение посоревноваться в метании ножей, потом – в стрельбе из пистолета…
Потехи шли одна за другой, вино и саке лились рекой, количество стаканов, поднятых в честь будущего
