По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– Не бывает бесполезных людей… – шепнула Илис после долгой тишины.
– Если человек сам обесценил себя, свои проблемы и идеи, Илис, не стоит называть его бесполезным… его стоит именовать слабым. Ну что ж, ты можешь осуждать меня… И нет прощенья моему трусливому поступку…
– Почему ты принялся душить папу? – Илис всплеснула руками. Какие же эти взрослые непонятливые дети! Говорят, что им много лет, но на самом деле они еще не привыкли к жизни. Да и вообще, с каждым днем человечность дальше отдаляется от нее.
– Когда я увидел перед собой ехидную улыбку приближающейся смерти, то нагло обвинил во всем Фриса. Тысячи обидных слов о нем прозвучали в моей голове. Думаю, что я просто сдался, понял, что стою на тонкой границе между жизнью и миром иным… Я просто был потерян. Наверное, когда ты подрастешь, сможешь хоть чуточку понять мои чувства. Сейчас ты всего лишь ребенок, который никак не причастен ко всем этим горестям. Даже не знаю, почему именно ты должна страдать.
Илис понимала, что Отем глубоко погрузился в свои думы, но интересная мысль прицепилась подобно острой колючке и не выходила у нее из головы: как может она, повзрослев, понять, что происходило тогда в голове Отема, если он, будучи зрелым человеком, иногда сам себя не понимает? Ведь возраст – это просто цифры, они остаются на лице морщинками и обвислой кожей, но на самом деле возраст, словно ленточка от подарка, просто-напросто сдерживает твой внутренний секрет. Не может ни взрослый, ни ребенок понять кого-то другого, если этот другой не понимает себя.
Глава 10
Золотая брошь ярко блестела на бархатном голубом платье. Воздух был придавлен к земле жаркой погодой. Ветер стих. Растущие вокруг яблони едва-едва шуршали тонкими листочками. Плоды, алые, алмазные, лимонно-желтые, маняще маячили перед глазами. Илис внимательно рассматривала сложный механизм трубочек, гаек и винтиков. Непростая конструкция каждый раз удивляла ее.
Отем взял достаточно одежды, чтобы на небе их не простудил суровый ветер, но здесь, в таком тепле, все эти тряпки были лишними. Очень хотелось пить, и жар вонзался шипами во все тело. Сихратовцы не привыкли к такой погоде.
Отем от жажды словно проглотил язык, сначала из его уст слышалось приглушенное: «Ох, как же душно… невыносимо жарко». Теперь он уже довольно долгое время молчал, изредка беззвучно ругая тяжелый воздух. Жаль, что часов не было. Солнце повисло прямо над ними и даже не думало угасать.
Илис отложила разбор Шрицербергского чуда, увидев сочный плод, который захотела сорвать и утолить жажду. Только руки потянулись к заветному фрукту, как пропавший было голос отозвался:
– Пока что не время, Илис, не трогай яблоки.
Отем подошел к ней и взял хрупкую ладошку в свои гигантские руки.
– Почему?
К глубокому ее сожалению, исповедь Отема навеяла на нее неприятные ощущения. Он теперь казался ей бессердечным монстром, который предал ее отца, и просто тем, кто оказался не таким, каким виделся раньше.
– Слишком рано… Они могут явиться слишком рано! Мне нужно еще немного времени… – говорил он.
Илис чувствовала, как Отем медленно теряет рассудок. Она предположила, что во всем виновато солнце: его лучи пропекли старый мыслительный аппарат. Слова будто сами выкатывались из его усталых уст, он не отвечал за свои действия и не понимал, что вокруг происходит.
– Кто «они»? – Илис задала этот вопрос уже трижды, но Отем отпустил ее руку и подбежал к самолету, начал рыться в сиденьях, а после, найдя нужные вещи, уселся на траву и позвал Илис. – Что происходит, Отем? – Она упрямо продолжала сыпать вопросами и стояла, наблюдая, как худое тело распростерлось над бумагой.
– Смотри, Илис! – Он потянул ее к земле. – Я должен рассказать тебе про свой сон.
– Неужели? Наконец-то! А я уж думала, ты решил умолчать о нем!
Илис все же присела на траву и стала наблюдать за тем, как сильно трясется Отем.
– Но для начала ты должна знать маршрут. Вот это Сихрат. – На самом краешке карты под карандашом Отема выросло большое черное пятно, совсем как плесень на поверхности абрикосового варенья. – А дальше стена. – Пятно огородилось множеством глаз. – И потом лес Эхо. Это и есть то, где сейчас мы… – Отем прикасался к карте аккуратно, карандаш, которым он легонько вел по поверхности, боялся проткнуть бесценный папирус. – Потом идет мост. Очень опасный! А дальше мы пойдем к… Мы пойдем к лабиринту и окажемся у самого Аточиста, нас встретит Эларис и ее слуги… Они проведут нас к пустыне Ахра, где мы возьмем путь к Дигеню, там будет султан Норону и денежки. Потом нам придется пройти болото и, наконец, Грезы.
Отем радостно бросил карандаш. Удивительно, что творит с человеком идея!
– Отем, ты все это видел во сне?
Девочка была ошеломлена нарисованным простором. Чертежи напоминали настоящую карту, где в конце путешествия Илис должен был ожидать сундук с золотом.
– Ах да… сон… он очень важен.
Его рука не переставала дрожать, речь скакала быстро, криво, непонятно: Отем явно из-за чего-то переживал.
– Сон начался с того же, что видела ты, – пустое высохшее поле с редкими растениями, небо грязно-голубого цвета, едва заметные клочки пепла пролетали над моим лицом. Я не знал, где я. На краю мутного пейзажа лежало что-то довольно большое и темное, что невозможно было не заметить. Это был Ронус. И как тебе известно, еще там было несколько лиц, но я не смог разглядеть их черты, и потому они показались мне лишь персонажами второго плана.
В памяти Илис всплывали знакомые картинки. Действительно, она тоже видела их, тоже слышала.
Тем временем Отем продолжил свой рассказ:
– Я видел страдающего Ронуса и множество смутных улыбок; они так громко смеялись, а бедный зверь страдал. Мне было жаль монстра, как-никак он был живым, а вот эти улыбки казались приклеенными, искусственными, фальшивыми. Но вскоре ухмылки начали твердеть, и люди вокруг становились каменными, рождалась стена, а их яркие глаза начали плакать мерцанием снов, ограждение вырастало, расширялось. Оно приближалось ко мне – я впопыхах побежал в неизвестность, у меня не было времени даже оглянуться, биение сердца уже отдавалось в глаза. Я ничего не видел.
Внезапно земля под ногами исчезла и превратилась в тонкие облака. Я упал в неизвестность, как ненужная вещь падает под ноги людей, которые, не замечая, растаптывают ее. Но прошло несколько мгновений, и я уже чувствовал, что лечу вперед. Небо стало освещаться блеклым солнцем. Вскоре я встретился лицом к лицу с дневным шаром. Он выглядел очень добрым и необъятным. Я знал, что это называется солнцем, благодаря моему другу… Ослепленный солнечным светом, я и не заметил, как приземлился средь яблоневых деревьев. Сначала меня посетила мысль, что меня обняла сама смерть, но живот заурчал, и я почувствовал голод. Рука потянулась за яблоком, что-то внутри меня кричало, что не стоит так легко поддаваться голоду, но ведь запретный плод сладок – я откусил огромный кусок, и тогда явились они: трое, с виду одинаковые, словно растянули одну внешность на трех человек, как пленку. Но я подумал, что мне просто не удалось в темноте разглядеть их.
Это были Ке́рсо, А́ксель и Со́мло. Мы долго шли вместе, они часто разговаривали между собой, но это был какой-то странный язык, и я их не понимал. Однако порой они рассказывали мне про себя и про Эхо знакомыми словами. Они вывели меня из яблоневой рощи. После мы стояли у моста. Когда наши пути уже готовы были разойтись, они отвернулись, даже не сказав «прощай». Наверное, не любили прощаться… Проводники лишь предупредили меня, что перейти через
