По ту сторону стены - Эйа Риверголд
Взгляд девочки остановился на железной груде металлолома посреди опушки. Не веря своим глазам, Илис подошла ближе и, сдерживая вопль изобретательского воодушевления, тихо шепнула:
– Неужели это самолет?
Она едва не съела глазами изобретение.
– Я видела такой в книжке. Он сделан руками человека, и механизм не такой уж и мудреный: рычаг, управляющий крыльями, и сами крылья. Гений… Кто же сделал это чудо? – спросила Илис, надеясь, что Отем не узнает: причина ее слез – тоска по родителям, а не слепящее солнце. – Ну, конечно… – протянула она, указывая на номерок. – Шрицербергское сокровище! Я читала! – В горле снова застрял ком, и говорить стало невозможно.
– Чтобы рассказать тебе это, Илис, мне нужно пояснить кое-что…
Отем сел на крыло самолета.
– Конечно! – немного злясь, сказала она. – Например, почему мы за стеной и как вообще здесь оказались? – Горло окончательно сжалось, Илис схватилась за него.
– Только прошу тебя не перебивать и не спрашивать ни о чем. После того, что я скажу, ты можешь ненавидеть меня, не любить, не сочувствовать мне, а пока просто послушай…
Его сердце скакало в груди, подобно сильно закрученной юле, Отем вдохнул, стараясь держать равновесие. И как же трудно сознаться в своих пороках, смотреть обманутому в глаза и сдерживать в себе все сожаления. Старик долго молчал, а после не вытерпел: вытащил из чемодана хлеб и закусил свою горечь.
– Задолго до того, как Фрис стал частью стены, мы оба столкнулись с тяжелой утратой. Ворцы, с которыми ты явно уже имела дело, украли у меня дочь, а Фрис и Люси лишились старшего сына, о котором, судя по всему, они не стали тебе говорить. Мы работали с Фрисом на пилисовой фабрике плотниками, а наши жены работали на дворцовом подворье: пекли хлеб, доили коров и тому подобное.
– Сына?! – ошеломленно прокричала Илис на весь лес. – У моих родителей был еще один ребенок?! – Удивление вспыхнуло на ее лице ярче солнца. – Как его звали?
Щеки девочки постепенно становились похожи на цветки мака. В ней буянили две стихии: она была неимоверно зла на родителей, но в то же время злилась на саму себя из-за своей ярости по отношению к ним. Но вместе с тем в сердце бушевало любопытство, кипела тысяча вопросов.
– Те́рис. Очень созвучно с твоим именем. Фрис гордился своим воображением и часто напоминал, что ваши имена придумал именно он. «Мой бог» и «Освободитель»… – Отем уныло вздохнул. – Порой я склонял голову перед его гением.
– Сколько лет было Терису?
Илис, не выдержав сильного порыва эмоций, запрыгнула обратно в самолет, но, не стерпев, опять выпрыгнула. Она ходила кругами в надежде вспомнить родного незнакомца.
– Он был старше тебя всего на год.
Теперь задумчивую Илис Отем раздражал еще сильнее, а его длинные слова, не имеющие смысла, сводили ее с ума.
– Я не знаю Териса, к глубочайшему сожалению… Но я помню сказки отца, как он рассказывал про королевства… – В голосе звучали ноты печали, но гнев не затухал в детской душе. Правда так вонзилась в сердце девочки, что она чувствовала себя покинутой не только самими родителями, но и их доверием. Разве она, как член семьи, не заслуживала знать, что у нее был брат, которого убили ворцы?!
– Дай мне договорить, Илис. – Отем хотел продолжить, но девочка, не сдержавшись, грубо рявкнула на него:
– Нет! Я хочу знать, почему они не сказали мне? – Слезы заглушили голос Илис. Она понимала, что Отем не может знать причины, однако теперь бушевала не девочка, а ее внутренний демон, которого обидели и оставили в стороне.
– Я не знаю, Илис. Мои дети тоже не узнали бы о смерти своей сестры, но они помнят ее. Быть может, твои родители хотели огородить тебя от этой горести.
Отем не знал, как успокоить ураган, бушевавший в Илис. Он попытался объяснить, но ребенок перестал слушать.
– Нет! Нет! Стой! Я сама успокоюсь!
Легкие стали сужаться. В них не осталось места, чтобы даже воздух смог протиснуться. Илис схватилась за сердце и опустилась на колени. Отем видел, как ее спина качается вверх-вниз, он знал, что сейчас взрослый ребенок возьмет себя в руки и покорит разрывающегося от ярости демона.
– Почему ты говоришь, что ворцы унесли брата? Разве эти существа могут кого-то унести? Они же просто пугают и крадут сны. – Илис вспомнила глаза мамы, полные страха и отчаяния. В ушах зазвенел ее тихий вопль, застрявший между ребер, едва слышный спящему человеку.
– Они не уносят… Они убивают, забирая глаза… – Отем опустил взгляд: ему было очень больно сдерживать слезы, они словно были из стекла, которое резало его нижние веки.
– Моя мама… Она рассказывала, что для человека визит ворцов может стать последним, но я не понимала, что она говорила о смерти. Я думала, что они крадут сны… а глаза? Если они убивают жертву, они крадут глаза?
– Да. Великая Стена сияет ночью в знак того, что глаза тех покойников, которых они не убили на месте, могут освещать жизни других жителей… вместо солнца. Ворцы слишком опасны… Их боятся все и каждый, а еще боятся тех, кого они посетили.
– Мне очень…
Илис не успела признаться в своем сожалении, как Отем ни с того ни с сего закричал:
– Нет! Никогда не говори страдающему, что тебе жаль! Никогда! Этим ты делаешь только хуже и ему, и себе.
Отем закрыл лицо потными ладонями, словно молясь солнцу, которое было свидетелем их разговора.
– Куда они уносят глаза? – после долгого молчания шепнула Илис.
– Никто не знает, может быть, куда-то за пределы Сихрата…
– Здесь наступает ночь?
Небо горело теплом, его словно заполняло только оно – солнце.
– Нет, думаю, что нет. Ведь луна там, за стеной.
Илис встала на носочки, пытаясь увидеть дом, ее родной Сихрат, но стена была слишком далеко – ее невозможно было разглядеть.
– Знаешь, я читал, что на свете существует лишь три самых опасных явления: огонь, вода и тоска. Я не видел утопленника или сожженного дотла человека, зато я видел одного, шея которого была привязана к аркану отчаяния… Фрис страдал от потери сына. И тогда мы пришли к выводу, что любой ценой обязаны отомстить за убитых детей. Терис и Мая были слишком малы и просто умерли от страха. – Дыхание срывалось при каждой попытке продолжить рассказ.
Илис видела перед собой серого человека, который обычно выглядел таким чудесным и радостным, но, как оказалось, держал в себе все горести и напасти. Может, это свойственно добрым людям? Носить сияющие счастьем маски, чтобы хорошо было другим? Или же это полная глупость – отдаваться как жертва, чтобы радовать неблагодарных людей?
– Мы изучили этих тварей. Пытались поймать их каждую ночь, но, как это обычно бывает, в день, когда мы легли спать, полные надежды, они попросту не явились. Тогда мы обреченно опустили руки. Мы уже меняли сны на напиток «забвения», одурманивались им и забывали обо всем. Но тут Фрис догадался, что может привлечь этих существ, долго проверял свои теории и догадался, что они приходят, когда мы видим во сне Хонкоме, королево королевства Грез, куда стремятся все и каждый! Я понятия
