По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– Хонкоме! Отец множество раз произносил это имя. Он рисовал его мне. Думаю, даже моя мама знала этого королево. – В памяти Илис всплывали яркие рассказы дорогого выдумщика Фриса.
– Он творил что-то со снами, утверждал, что мы жили за стеной, что были счастливы… Он однажды сказал мне, и я запомнил его слова: «Наши сны… Мы просто видим воспоминания нашей другой жизни». Ты представить себе не можешь голос страшнее того, который звучал из уст Фриса в тот момент. Голос не был злым, не угрожал мне смертью – он был наполнен отчаянием: Фрис уже сам сомневался в своих догадках. Он устал. То был голос угасшей надежды. Тем не менее я поверил ему, но настал день, когда мне подумалось, что Фрис сошел с ума. Я пришел к вам проведать его, Люси указала на дальнюю комнату и сказала, что Фрис не выходил оттуда очень давно. В той комнате сидел человек, мой друг, медленно теряющий свой разум. Он сидел за столом, рисуя Хонкоме. Казалось бы, Фрис столько раз говорил о королево Грез, столько раз рассказывал истории о нем, но на всех картинках его герой был разным, оставались неизменными лишь гипнотические глаза, уводящие тебя в дремоту. Поэтому для Фриса Хонкоме был лишь парой устрашающих глаз. Впервые я не узнал в нем человека или же видел, как это качество постепенно улетучивается. Неудивительно, что ты не знаешь Териса, не помнишь сумасшествия своего отца. Люси пыталась всеми силами огородить тебя от его выдумок. Так поступила бы любая мать… Но и она, и я знали, что рано или поздно Фриса раскроют, и не миновать ему казни.
– Отем… то есть ты знал меня, ты знал маму… почему ты не сказал? – Илис наивно посмотрела на старика.
– Всему свое время: я не хотел торопиться. Ты должна была понять сама в нужный час. Прошу, Илис, не перебивай меня. – Он продолжил рассказ с ярым воодушевлением, как бы гордясь, какой путь удалось пройти. – Наши предположения оказались верны. Посреди ночи я невзначай открыл глаза, а после сразу пожалел об этом: мне довелось увидеть, как заплаканные очи друга смотрят в мою сторону, но словно сквозь меня. Его уголки рта еле двигались, Фрис изо всех сил старался что-то сказать, пытался двигаться, ничего не получалось: он был каменным. Я подбежал к нему и стал будить. Фрис смотрел в потолок, словно сквозь меня. Тогда я сгреб снег у входа и протер его лицо – он проснулся и испустил громкий вопль в подушку. Признаюсь, я сам немало испугался и, если честно, испугался за себя: я думал, неужели на мои плечи вот-вот падет ответственность за его смерть, если ворцы в конце концов убьют его? Но Фрис оказался сильнее смерти, он всегда был сильнее нее, быть может, поэтому она теперь не выпускает его из своих объятий. Долгое время мы скрывали эту тайну, никто из жителей не догадывался, что его посещали ворцы. Мы молчали, даже не выходили из домов. Наши семьи страдали, потому что нам долгое время не снились сны…
– Но как вы остались в живых, если не видели снов? Это же невозможно!
В душе Илис поселилась необъяснимая дилемма: ей было и интересно узнавать обо всех тайнах, и страшно копать слишком глубоко. Ведь лучше, когда что-то известно, а что-то останется загадкой – золотая середина, как это именуется в народе.
– Ах, эта сказка про сны! – Отема подхватила волна веселого хохота, и он утонул в ней, но смех был выдавленным из глубины старой измотанной души, ведь звучал он хрипло и бесчувственно, похожим больше на кашель чахоточного.
– Не смешно, Отем! Сны должен видеть каждый житель Сихрата, чтобы ему взамен давали еду! – Илис не понимала, почему он так глупо смеется над важными вещами.
– Подумай сама, Илис, если жителей начали бы убивать за то, что они не видят снов, то Сихрат уже был бы покрыт слоем трупов! Так смешно, что ты верила в это! И почему Люси скрывала от тебя? – Слова Отема задели девочку, она не хотела слушать, как старик смеется над ее незнанием.
– Они обращают в камень тех, кто стал проводником для ворцов. Ведь такие люди опасны, как сами ворцы.
Смех вдруг рассеялся, и настала неприятная тишина раздумий.
– Чем опасны ворцы для королевства? – Илис почти ухватила истину за хвост.
– Ро́нус. Еще одна из тайн Сихрата.
Отем понимал, что он стал для ребенка проводником в мир открытий. В душе его сияла гордость за столь почтенный титул.
– Ронус… Заточить Ронуса… – В одном из снов, под одеялом которого однажды ютилась Илис, эти слова играли как гимн. Она вспомнила их, тихо проговорив про себя, и Отем удивленно повернулся к ней.
– Ты знаешь о нем? – спросил он, почти догадываясь.
– Во сне… Я видела сон, где был Ронус.
– Дай мне угадать: он лежал посередине поля, пылая черным огнем, а некие неизвестные тебе существа окружали его. Ты наблюдала за всем этим и чувствовала, как его боятся остальные… Не так ли?
– Да! Но откуда ты?.. – Илис посмотрела на Отема как на человека, который понимал ее с полуслова, в ней даже появился страх, что Отем может прочесть ее мысли, а после использовать их против нее.
– Это первая часть сна, которая снилась и мне, – ответил старик. – Пробыв там три года, я запомнил места из своего сна как свои пять пальцев.
– Три года!.. – Илис удивленно повторила: – Три года жизни ты провел в постели. Но как?! – Она слегка вздрогнула при одной мысли о потраченных впустую годах, на ее коже тут и там появлялись мурашки, они дико прыгали по худющим рукам.
– Когда твоего отца увели за пределы стен, сторожевые решили проверить и меня: они выяснили о моей причастности, и мне пришлось последовать за Фрисом. Тогда все и случилось. Нас увели в башню, сказали дождаться ночной зари – все как обычно. Мы любовались чернотой – ничто не предвещало новых событий. Но, как я понял, идеи посещают творцов внезапно. И самые разные идеи. Фрису показалось, что вдали играет свет ярких фонарей. Он подумал, что сможет набрать немного снов, чтобы потом поменять их на еду. Твой отец пошел за ними и увидел то, что очаровало и тебя. Звездную пыль, состоящую из тысячи снов. Он сразу предупредил меня: «Это наше спасение». Я не поверил и начал звать его. Я боялся, мне не хотелось умирать одному… Это казалось нечестным: все произошло из-за него, но страдаю я один. Фрис не слушал и продолжал шептать какие-то странные слова из сказок… из его сказок. Уж до такой степени он был одурманен своими идеями, что полностью ослеп и не воспринимал окружающий мир с его опасностями. Фрис стоял бок о бок с дождем из снов. Еще дюйм, и он спасся бы, избежав казни. Но пришли сторожевые и, обнаружив нас в запретной зоне, яростно подбежали к нам. Я стоял за спиной Фриса, пытаясь аккуратно вытащить его из транса. Мечтательного гипнотического состояния, от которого почти невозможно очнуться. Но, услышав, что толпа сторожевых бежит в нашу сторону, я почувствовал, как во мне заиграл страх. Мои руки против моей воли бросились на шею Фриса. Я грубо толкнул его в сторону. Честно, думал, что тот вмажет мне, но он остался настоящим другом и, решив мою судьбу, толкнул меня в сны. Я тут же заснул… а проснулся через три года в теплой постели, вдовцом и предателем… Если бы тогда я поверил в него, если бы прислушался к его сердцу… Сейчас бы ты сидела рядом с ним, слушая истории о Хонкоме, или же рядом с этим королево.
– То есть мой отец все же спас тебя? – Илис почувствовала, как стала таять ее вера в этого человека.
– Меня забрала моя семья, потратив неимоверное количество снов. Им пришлось работать на производстве пилисовых очей. Они работали ради меня… ради бесполезного человека. Они сделали все,
