Криндж и ржавый демон - Харитон Байконурович Мамбурин
Ответа не было, но некоторые из лежащих тел начали стонать. Некоторые просили их добить, некоторые пива. Большинство, как заметил свежеющий с каждой минутой я, носило на себе следы побоев легкой и средней степени тяжести, хотя вон у того, лежащего под окном, нога была явно вывернута из тазобедренного сустава. К счастью для парня, он по-прежнему оставался без сознания, но были шансы, что он в него вернется.
Затем я внезапно почувствовал тяжесть на голове. Это был тот же бармен, свежий, улыбающийся, явно ничем не расстроенный.
— Привет, чудила! — рейл свесился так, чтобы посмотреть мне в глаза, — Пришёл в себя? А мы думали, сдохнешь!
— Сколько стаканов я выдул? — прохрипел я вопрос, от которого, казалось, очень многое зависело.
— Двенадцать! — неожиданно длинные и острые зубы гоблиноподобного существа обнажились на уровне моих глаз в восхищенной улыбке, — Мировой рекорд, мужик! Так что всё за счет заведения! Радуйся! Иначе б ты так попал…
— Хочешь сказать, что всё это я натворил? — качнув головой и повисшим на ней существом, я указал таким образом на зал.
— К счастью, нет! — жизнерадостно заявили мне, — Есть кому счет выставлять. Не помню, чьей идеей было приковать тебя к стойке и заткнуть рот, уж больно противно и страшно ты рычал свои песни, но кончилось всё плохо! Ты сожрал кляп, а затем зарядил Бруно ногой в лицо! Тот классно полетел, но сшиб Катая и его дружбанов, игравших в карты, а вот те уже на тебя обиделись. Не все, а те, кто остался в сознании! Катая многие любят, так что тебя пошли бить, потому как ты продолжал петь, но вышло… плохо. Для них, уж больно метко ты пинался, после дюжины «громов»-то. Для тебя — не очень, особенно тогда, когда, как ты выразился, «аудитория кончилась» по причине твоих пинков. Такие дела, мужик.
— Охренительная история, а одежда откуда? — решил уточнить я.
— Это атомстроевские шмотки, они сущие коины стоят, — махнула у моего лица фиолетовая ручка бармена, — Тебе их кто-то после четвертого стакана подогнал, тут принтер за стенкой у Фрая и Эльбы.
Новости шли лучше одна за другой, но меня тревожила улыбка существа, вольготно разлегшегося грудью на моей макушке. Она была злорадной. И, как оказалось, не зря. В дверях образовалось несколько массивных силуэтов, увешанных оружием.
— А, — меня хлопнули по плечу, — Вот за тобой и пришли, здоровяк. Где тут ключик был…
— Погоди, — напрягся я, — Ты же сказал, что у меня проблем нет!
— У тебя нет проблем в этом кабаке, здоровила, — соскочивший с меня рейл уже примеривался ключом к кандалам на моей левой руке, — Но у тебя есть проблемы с городом. Наш патрон хочет о них с тобой поговорить.
Глава 5
Индульгенция
Робот громил деревню мьютов, место, откуда я совсем недавно ушёл. Машина выглядела бы глуповато и комично, будь она новой, но зловеще ржавый гуманоидный силуэт, угловатый и почти карикатурный, смешным не выглядел ни разу, разнося стену в том месте, где вчера сидел я, ожидая Орго. На потуги защитников деревни, тычущих во врага копьями и стреляющих из разных берданок, робот не обращал ни малейшего внимания, пока кто-нибудь из защитников, осмелев, не появлялся в его области поражения. Один мьют, вооруженный чем-то, напоминающим помесь клевца и молота, прорвался к ржавой гадости почти вплотную… получив удар, который заставил его пролететь более десятка метров. Больше этот парень не шевелился, а его убийца продолжил разносить хилую хибару, игравшую роль стены.
У меня вид этого железного дровосека вызывал смутные ощущения. Казалось, что уже с ним встречался, причем на очень короткой дистанции… и не один раз. Он был способен на куда большее, чем разнос жалкой пародии на деревню.
— Ты знаешь, что это, гость по имени Криндж? — спросил меня сидящий в кресле перед огромным настенным экраном парень, так настоятельно пригласивший меня в «гости».
— Нет, — бросив еще один взгляд на экран, ответил я.
— «Нет» — ты не знаешь, что это, или «нет, я не знаю, что этот робот идёт по моим следам»? — наклонил голову патрон.
— Идет по моим следам…? — пробормотал я.
— Именно, — кивнули мне в ответ, — Он запрограммирован на поиск твоего геномаркера, наши дроны это уже выяснили. Через минуту, может быть две, он разнесет половину убежища мьютов, а затем возьмет курс на Ремиликс. Понимаешь, к чему я веду?
Я посмотрел в глаза говорившему. Там было безразличие, почти скука… в отличие от взглядов двух телохранительниц патрона. Высокие, прекрасно сложенные девушки, носящие из одежды только золотистые узкие трусики, да цветные татуировки, покрывающие большую часть их тел. Не просто рисунки, а целые массивы… правда, какие-то очень серьезные на вид энергетические винтовки, умело сжимаемые руками этих девушек, да их настороженно-агрессивные взгляды, изрядно портили картину.
Сам патрон, Кадиус Санзерлейк, впечатлял даже больше, чем его охрана. Молодой мужик с обнаженным торсом, развалившийся в роскошном кресле, был высок, омерзительно красив и мускулист за гранью допустимого. Создавалось впечатление, что этот богоподобный белокурый красавчик только что вышел из жесткой спортивной сушки, раз его кожа так плотно обтягивает всё это добро, выделяя каждую деталь его тела. Ангельская морда лица с пронзительно голубыми глазами, венчала всё это великолепие, только вот выражение на этом самом лице было отнюдь не тупым. Меня сверлил взглядом человек, для которого убить было действием, куда менее затруднительным, чем плевок на пол.
Как и для двух мегер, его охраняющих.
— Ты слышал что-нибудь о степенях надежности? — тем временем продолжил сидящий в кресле, — Их в своё время ввел как раз «Атомстрой». Русские… вроде бы так называлась эта нация, обожали «заимствовать» всё подряд, вот и решили приспособить букву «зет» к своим изделиям. В пику конкурентам, производящим большинство товаров и устройств с пониженной надежностью, они ввели градацию для своих продуктов. Один «зет» был присвоен гражданским изделиям высокой надежности, два «зет» — это уже был военный уровень общего пользования, три «зет» — высочайшая надежность продукта, гарантия, что он будет исправно работать десятки лет даже после глобального ядерного конфликта. Уникальное сочетание высоких технологий и аналоговых механизмов — самая главная «фишка» атомстроевцев. В этом они были непревзойденны. Что-то с маркировкой в четыре и в пять «зет» считается легендой и вымыслом… в большей части цивилизованного мира. Но не у нас, Криндж. Мы знаем больше.
— К чему ты? — вздохнул я, теряя терпение. Меня явно не собирались убивать, а собирались крупно
