По ту сторону стены - Эйа Риверголд
– Акей, зачем тебе все это? – Отем снова взглянул в бездушные глаза. – До сегодняшнего дня ты жил под гнетом герцогов и министерств, а теперь решил докопаться до истины… Почему тебе не сидится на месте?
Счетовод предпочел тишину; он свернул карту и отдал ее Отему, строго объясняя выдуманные правила:
– Если ты сможешь выбраться, ты принесешь Великому Сихрату солнце. Подумай сам, это шанс вспомнить все…
– Акей, если сны – это воспоминания, а герцоги, зная это, скрывают от людей существование Хонкоме, тогда всему есть причина… И мне кажется, ты ее знаешь…
– Мне кажется… – начал медленно Счетовод, собирая сны обратно в мешок и выключая свет на столе. – Если ты сможешь принести солнце, то снег растает, его величество проснется, убьет того монстра, а люди высвободятся из стены… Отем, разве ты не скучаешь по своей семье? А они там, в стене! Как и семья каждого второго жителя! Каждого второго, Отем! Герцоги хотят, чтобы стена была еще выше, и на семидесяти метрах не остановятся… Хонкоме – единственный шанс, Отем…
– Никогда не поверю, что твоя бессердечная туша делает что-то не для себя. – Отем сложил карту и сунул ее в карман. – Я возьму Илис с собой.
– Думаешь, мне есть до нее цифры? Бери с собой. Единственный выход отсюда – над стеной. У тебя есть семь часов… Не попадайся сторожевым. – Счетовод резко выпрямился и уже собирался тушить свечи.
– Что я должен сделать? – Отем остановился у двери, дожидаясь ответа спиной к Акею.
– Каждое королевство что-то значит. Тебе нужно дойти до странного замка, который не имеет определенной формы, и попросить помощи у короля… Сны не говорят точно, но я уверен, что по пути ты поймешь…
– Акей… – Отем глубоко вздохнул. – Ты, наверное, не видел всего того, что видел я.
– Я видел твои воспоминания, думаю, этого достаточно, чтобы сказать, что ты должен спасти жителей Великого Сихрата.
Счетовод уже провожал Отема, но тот остановился и обернулся к старику.
– Ведь у них была причина отправить нас всех сюда…
– Отем, ты ничего не понимаешь в этом. Есть вещи, которые как мышеловка: засунешь нос – и останешься без него… а твой нос, вижу, слишком длинный…
– Ты знаешь, на что мы идем, не так ли? – Отем увидел на шершавом лице Счетовода некую неуверенность, отблески очень знакомых былых дней. Он смотрел на человека, которого до дырок изъела идея, который словно ослеп, видел перед собой лишь заветную цель и был готов отдать не только свою, но и чужие жизни во имя исполнения долга.
– Значит, так. – Счетовод схватил Отема за тонкую шею. – Тебе приказали, ты выполняешь, главное – успей. Все. Засияет стена – твоей туши здесь быть не должно, а остальное меня мало интересует. В конце концов, вы все равно умрете, поэтому попытайся хотя бы умереть на пути к мечте, если ты не можешь ее осуществить.
В дверь постучали. Счетовод отпустил Отема и подошел к железной перегородке.
– Ваше счетное величество! – Голос принадлежал Георгию. – Девочка и старик! Их попросту нет! Сбежали!
– Так беги за ними! – Счетовод, обернувшись, кивнул Отему и, выключив свет, исчез во тьме.
Отем, держа Илис на руках, выбежал из королевской клетки. Оборачиваясь, он видел, как сторожевые тащат Люси к стене. Она уже не была человеком, все ее жизненные страдания обернулись в камень, и теперь, заточенная в вечность, она была скульптурой, боль ее тоже затвердела, и во всей этой скованности Люси была свободна. Архитекторы уже прибыли, и были готовы молотки, чтобы вбить ее в стену. Отем слышал, как безжалостные рабочие кричат друг другу: «Поаккуратнее с глазами!», «Не бей сильно – молоток потупеет!» Но ему снова приходилось закрывать глаза и становиться глухим, чтобы не слышать мук совести. «Хоть бы рядом с Фрисом поставили. Хоть бы!» – молился он, убегая подальше от замка.
Первое, что сделал Отем, стремительно вбежав в дом, – это распахнул два бездонных чемодана и стал заполнять их едой. Опустошив гарнитур и нацепив на себя пять кофт и свитеров, Отем в отчаянии сел, словно только понял, что ему сейчас предстоит сделать.
Широким взмахом руки он свалил все книги и газеты с письменного стола на пол. Отем аккуратно разложил карту – изгибы графита напоминали места из его снов, но, как бы Отем ни шевелил извилинами, не мог припомнить всего того, что с ним приключилось в тот день. Он отчаянно опустил руки, сердце запрыгало в его груди.
– Три королевства… Они сошли с ума! Они не видели его! – кричал Отем, швыряя одежду. – Они не видели! Я все помню! – Но на самом деле старик не был уверен, что действительно помнит все.
Отем уткнулся коленями в пол. Он громко и яростно проклинал невежд, но вырывающийся вопль души стих, постепенно старик сдался и свалился, прикрывая горячими ладонями лицо.
– Почему я должен идти туда? Что они мне сделают? – Отем бился головой о пол, душа постепенно оставляла его, он становился пленником сомнений. Фрис говорил то же самое… Он будто был в трансе. Его заклинило. – «Хонкоме нам поможет»… Да, да! Хонкоме! Оно нам поможет! – Но старик сомневался, что он говорит о том самом Хонкоме.
Отем хотел запереться и не выходить из дома, но он знал, что в скверной, как подвал, душе Счетовода нет неподсчитанных вещей. Старик знал, что, если не выберется из клетки сегодня и останется после затмения, он не просто будет одним из заложников стены… Он станет абсолютно никем, его тело раздробят на пылинки, а глаза оставят, и гнусный Счетовод прикрепит их на свои счеты и будет каждый раз, звеня косточками, вспоминать грандиозный провал Отема.
Падший, взяв волю в кулак и забросив боль в глубину души, снова встал и быстро схватился за перо, пока мысли о королевствах еще не покинули его седую голову. «Грезы, Аточист, Дигень» – подписал он заглавными буквами, пальцы сильно кривились, буквы невозможно было разобрать.
– Вы не знаете, что творите… – шепнул он, выходя из дома. – Затмение. Над стеной, – Отем продолжал яростно кромсать слова, рыская по половицам сарая Илис. Он быстрым шагом добрался до места их первой встречи. Отем уже знал, что в глубинах темного сарая его ждет спасательный баллон, который упростит выполнение миссии.
Тоненькие палки выдвинули шкаф, с вершины которого недавно на Илис упал ящик с инструментами. Когда широкая махина, сдавшись, ушла с дороги, Отем нашел нужную дощечку, торопливо вскрыл пол и вынул то, что под ним находилось, – золотое колечко. Старик потянул за него, и дверца открылась. Наконец, когда цель была достигнута, он облегченно вздохнул. Его глаза засияли, руки начали дрожать от радости.
Старик нажал на красную кнопку, и что-то огромное начало подниматься. В то же время он не мог смириться с тем, что в глубинах такого маленького пространства может храниться спасение всей его жизни. Отем тянул за собой огромное устройство, накрытое пыльным покрывалом. Он упорно шел вперед, но некая сила остановила его около дверей дома Илис.
При входе в маленькую избу Отем старался придерживать свою челюсть: он в жизни не видел такого убожества, как тот домик, в который, повинуясь шестому чувству, зашел. Было так невыносимо холодно, что под кожей старик мог чувствовать, как танцуют его кости, а темно было настолько, что даже крот умер бы от такой беспросветности. А сам дом был таким жутким и бездушным, что повесилась бы от скуки и страха сама смерть. Вот что делают с теми, кого посетили ворцы.
Отем прошел чуть дальше и, как он подумал, наткнулся на комнату Илис, в самой глубине избушки. Тут было теплее всего, некогда горел свет, но сторожевые, видно, разбили лампочку. Отем заглянул под кровать, однако, кроме слоя пыли толщиной в десять сантиметров и редкого снега, ничего не нашел. Полки тоже были пусты, правда, под подушкой старик обнаружил несколько журналов об изобретениях и карандаш. Он просмотрел все досточки полов, но и там ничего не нашел. Отем решил проверить постель: длинные руки ощупали одеяло и подушку. Когда он стряхнул покрывало, на пол упало что-то очень светлое. Старая спина с болью согнулась: он
