Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо
Через диалог между Зиком и Армином Хадзимэ Исаяма в некотором смысле воспроизводит «спор» между Артуром Шопенгауэром и Фридрихом Ницше. Автор «Так говорил Заратустра» поначалу был очарован идеями того, кого считал своим учителем. Но постепенно он отошел от его пессимизма. Нигилизм – не фатальность, а возможность. Он должен присвоить себе его абсурдность и стать сверхчеловеком: принять свою роль творца и погрузиться в мир, который отказывает. Мир существует лишь как проекция. Как хорошо сказал Эрен Крюгер, в этом мире нет правды. Есть только точки зрения, перспективы, взгляды, которые сталкиваются и разделяются.
Однако немецкий философ предостерегает: нигилизм может проявляться в двух формах. Пассивный, негативный нигилизм и активный, позитивный. Опасность в том, чтобы пойти по пути пассивного, который есть отказ от всего: ценностей, действий и жизни. Это смертельный нигилизм, проповедующий пустые ценности, которые успокаивают нашу совесть, предлагая новые смыслы для принятия. Но есть и активный нигилизм, который он защищает – творческий и радостный. Уничтожая все ценности – мифы и вымышленные смыслы, – он делает чистый лист из мира, который нам предстоит перестроить (в интеллектуальном смысле). Если ничто само по себе не имеет смысла, мы должны его создать. Каждый индивид обладает этой творческой силой, которую он должен присвоить, и отказаться от рабской позиции подчинения авторитету, большинству и метафизическим вымыслам. Существование не имеет смысла, его нужно создать. Это первая подсказка, позволяющая понять ответ Армина. Если ничто не имеет смысла само по себе, оно имеет смысл для нас. Мимолетные воспоминания, которые мы ценим. Друзья, которых хотим защитить. Мир, который выбрали защищать. Вот что имеет ценность для Армина.
Так новоиспеченный глава Разведкорпуса решает восстать в последнем спасительном порыве, сумев выбраться из Путей – настоящей аллегории полной потери смысла. Вне времени и пространства, это место – убежище, где ничего по-настоящему не существует. Это пустыня, в которой укрылась Имир. В этот момент Армин восстает против мира и против себя самого: он наконец решает сражаться с Эреном, ставшим воплощением самого абсурда. Это вызывает последнее явление Зика: он тоже решает ценить свои драгоценные воспоминания, вернуться в мир, чтобы взглянуть на него в последний раз, и умереть, закрыв свой долг.
«Какая чудесная погода! Если бы я заметил это раньше… Впрочем, после всех тех массовых убийств, что я совершил, было бы наглостью просить большего».
В последнем вздохе он осознает неописуемую красоту, от которой отказался. Это звучит как истинное умиротворение.
Разорвать цепи: борьба
«Атаку титанов» можно интерпретировать как повествование о восстаниях против мира. Столкнувшись с его беспощадной жестокостью, несправедливостью и абсурдностью, герои Исаямы стоят перед выбором: склонить голову или выпрямиться и сопротивляться. Подняться или позволить себе умереть, как Микаса во время битвы за Трост. Сражаться, чтобы заделать пробоину в Стене, или спрятаться в норе, ожидая смерти. Плакать над своей беспомощностью или поднять кулак в тщетном, но полном смысла жесте. Погибнуть или сжаться от ужаса.
До 90-й главы манга восхваляет восстание против мира, прославляет сопротивление существ его жестокости и неизбежности. Но это восстание не сводится к акту насилия или физическому действию. Это, прежде всего, интеллектуальная позиция, внутренняя борьба, в которой воля отвергает существующее. Не сдаваться, а действовать. Таков, кажется, рефрен, который отмечает первую часть приключений Эрена и его товарищей. Будь то титаны или мир в целом – нужно держаться. Разведкорпус под руководством Эрвина воплощает отказ от капитуляции и подчинения кажущейся неизбежности, которая поощряет лень и трусость. Жить в мире, отвоевывать его как интеллектуально, так и физически – вот суть Разведкорпуса, защитника человечества, который благодаря этой позиции уже свободен. Именно через дух начинается присвоение полной и истинной свободы.
В своей речи перед атакой на Звероподобного Эрвин великолепно иллюстрирует дух Разведкорпуса: «Это абсолютно бессмысленно. Какие бы ни были у вас мечты или надежды, какой бы счастливой ни была ваша жизнь, будь то раздавленные градом камней или иначе – неважно. Человек не может избежать смерти. Но значит ли это, что жизнь лишена смысла? Готовы ли вы признать, что ваше пребывание в этом мире не имело ни малейшего значения? А как же все наши павшие товарищи? Их существование тоже было полностью лишено смысла? Нет, это мы должны сделать так, чтобы их смерть не была напрасной! […] Это единственный способ восстать против этого беспощадного мира! Так кричите, солдаты! Ревите! И сражайтесь до конца!»
Этот отрывок, наряду с монологом Зика, – одна из ключевых сцен произведения. Перед лицом неумолимой смерти Эрвин призывает своих солдат сражаться. Неважно, кто они, какие у них мечты или стремления. Как и все люди, они умрут. Однако в эти последние мгновения у них остается нечто важное: способность придавать смысл, быть свободными и выстоять перед звериным, здесь – чудовищным ликом беспощадного мира. Эту речь Эрвин адресует как новобранцам, так и себе. Возглавив атаку, он отказывается от своей мечты раскрыть секреты прошлого и титанов. Все, что он сделал, исчезнет в одно мгновение. Теперь майор сам переживает опыт абсурда, рискуя погрузиться в отчаяние. Его речь – это отказ от мечтаний, но также стремление не поддаваться фатализму. Если смерть здесь бессмысленна, он придаст ей смысл, почтив гибель всех, кто был до него. Атака, последнее восстание Эрвина против мира, – то, что создает истинный смысл его жизни, работы Разведкорпуса и жертв тех, кто пал на поле боя. Это последний крик, выражающий всю ярость свободного человека.
Однако Исаяма не желает слепо прославлять борьбу с неизбежным. Автор показывает ужас солдат, страдание на их лицах, когда смерть без разбора косит, не обращая внимания на жалобные вопли жалких созданий. Героизм соседствует с пафосом, сомнениями и тревогой. Достаточно взглянуть на перепуганные, искаженные страхом лица новобранцев, атакующих Звероподобного, чтобы понять: в их действиях нет ничего счастливого или величественного. Они глубоко трагичны. Момент перед бойней, когда молодой Марло жалеет, что оказался здесь, и думает о любимой девушке, разрывает сердце. Исаяма уже подчеркивал трагизм в финале битвы за Трост, сопоставляя речь Эрена с ужасом схватки. Нужно сражаться. Манга избегает погружения в фантазийное прославление героизма и борьбы за свободу, всегда стараясь без стыда показывать ужасы и страдания, которые они вызывают.
Последнее сражение: цепь свободы
Именно эта амбивалентность ведет к последнему сражению Эрена, апокалиптическим проявлением которого становится
