Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

своей матери. Несмотря на комичность, Конни – один из тех, кто понес самые значительные потери. Его семью уничтожили во время разведывательной операции Зика в Рагаго, и единственную выжившую – его мать – превратили в титана. Его сестра по духу, Саша, убита Габи. Решение пожертвовать Фалько, принятое в разгар Гула Земли, может показаться абсурдным и иррациональным. И оно таково, потому что героем движет желание спасти единственное, что еще можно спасти. Он оказывается перед выбором между моралью и любовью к матери. В итоге, убежденный Армином, он отказывается от этого, но также осознает, что собирался хладнокровно убить невинного ребенка.

Конни – лишь один пример повторяющейся темы. Следует ли поддаться своей одержимости или бороться с ней? С одной стороны, как говорит Кенни, одержимость мотивирует людей. С другой – цена порой непомерно высока. Здесь прослеживается тенденция Разведкорпуса: каждый раз сопротивляться искушению и страстям, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Напротив, Эрен предстает как тот, кто полностью отдается своей одержимости, что ведет к катастрофе. Итог крайне горек. Повествование наказывает тех, кто поддался искушению. Эрен[199] не свободен и разрушает мир. Елена, стремившаяся стать частью истории, заканчивает в сотнях километров от финального действия, жалко дрейфуя на лодке. Киеми, желая увеличить влияние и власть своего клана, ускоряет катастрофу. Таким образом, поддаться одержимости – значит обречь себя. Но отказаться от нее – значит потерять то, что поддерживает в нас жизнь. Кенни, осознав, что никогда не сможет стать добродетельным, как Ури, позволяет себе умереть. Однако отказ может быть совершен ради чего-то большего и благородного. Именно в этом отказе ради других формируется истинный героизм «Атаки титанов».

Тем не менее Исаяма верен своей привычке мучить персонажей. Последняя глава предлагает знаменитую «горько-сладкую» концовку и дарит героям лишь подобие их мечты. В этих новых персонажах есть что-то почти жалкое и очень человечное. Райнер нюхает письмо Хистории, возвращаясь к старой фантазии, которую никогда не сможет осуществить. Жан остается с Микасой, но всегда будет жить с призраком Эрена. Мать Конни спасена, но они обречены на разлуку. А Армин пытается воплотить мечту о мире, которая закончится его крахом.

Цепь абсурда

Следствием материального мира, лишенного ценностей, справедливости или трансцендентности, является то, что каждый персонаж переживает опыт абсурда. Абсурд, как говорит Альбер Камю в «Мифе о Сизифе»[200], – качество мира, которое можно определить как отсутствие причин и значений. Абсурд не в человеке и не в мире. Он в их столкновении, в объединяющей их связи. С одной стороны, есть человек, рациональное животное, в глубине которого живет жажда знаний и стремление к ясности. С другой – мир, который отказывается открываться, оставаясь непроницаемым в своей истинной сущности. Человек, естественно обитающий в мире, хочет познать его, понять его глубинное устройство. Но мир всегда противостоит ему и исследованиям. Мир состоит из того, что Камю называет «абсурдными стенами».

Мир, который предстает передо мной, – лишь видимость. Мир, как мы его мыслим, – лишь гипотеза. Так что же такое мир? Он иррационален. Почему жизнь побуждает нас размножаться? Почему титан пожрал мою мать? Почему дети решают подчиняться и становятся массовыми убийцами? Почему Саша погибла от руки ребенка? Почему люди не хотят преодолеть свою вековую ненависть и страх? Нельзя ли расквитаться с прошлым? Почему мы не говорим? Почему мы убиваем друг друга? Любая попытка рационального ответа тщетна.

Одно из последствий – чувство отчуждения человека от его собственного мира. Даже повседневное и банальное может казаться совершенно экзотичным. Достаточно быть осознанным, задаваться вопрос «почему?» Тогда привычное или автоматическое перестает казаться очевидным. Чувство абсурда рождается у осознанного человека, который понимает конфронтацию между своей жаждой познания и мироустройством.

Задавать вопрос «почему?» в «Атаке титанов» – значит рисковать погрузиться в бездну, цепляясь за малейшую опору. Микаса раньше всех переживает этот невыносимый опыт абсурда. В детстве она видит, как ее родителей убивают работорговцы. За что? Заслужили ли они это? Конечно, нет. Тогда почему? Почему ей снова и снова приходится терять семью? На этот беспощадный вопрос никто не дает ответа. Погруженная в мир, лишенный рациональности и ценностей, она цепляется за единственное, что у нее осталось: Эрена. Весь ее мир выстраивается вокруг юноши, что позволяет Микасе найти смысл жизни. Мир абсурден, но он также великолепен.

Бертольд во время битвы за Сигансину также переживает опыт абсурда. Молодой, крайне застенчивый парень, до этого момента он всегда подчинялся приказам, не обсуждая их. Оставаясь в тени, он парадоксально самый незаметный персонаж повествования, хотя и владеет знаковым титаном манги. В битве за Сигансину он наконец выходит из тени Райнера, чтобы утвердить себя. Если в первый раз, столкнувшись с товарищами, он разрыдался, то теперь действует решительно. Он обещал Райнеру думать самостоятельно, и результат оказывается ужасающим. Почему он должен быть массовым убийцей, предателем? Потому что мир таков. На опыт абсурда Бертольд отвечает ужасающей и нигилистической осознанностью, которая приводит его к полному принятию этого ада. Вместо того чтобы восстать против мира и своей роли воина, он полностью принимает правила игры:

«Наверное, это потому, что я готов принять любой исход, каким бы он ни был. В конце концов, никто не несет настоящей ответственности… Мы ничего не можем поделать. Мир так устроен и навязывает нам свою беспощадную жестокость».

С покорностью Бертольд совершает то, что Альбер Камю называет философским самоубийством. Это капитуляция мысли перед опытом абсурда, отказ от конфронтации, от рационального сознания, исследующего реальность, или от мира, который сопротивляется этому исследованию. Бертольд в итоге отказывается от себя и своего сознания, чтобы следовать тому, что он считает привычным ходом вещей. В своей последней битве он выбирает путь губительного фатализма.

В нескольких сотнях метров от этой драмы другой молодой человек также переживает опыт абсурда. Флок Форстер, единственный выживший после атаки на Звероподобного. Почему он? Его выживание неслучайно. Он ничего не сделал, чтобы заслужить этот шанс. И тут он находит умирающего Эрвина Смита. Вот знак, которого ждал разум молодого солдата. Он должен спасти Эрвина, потому что без него все потеряно. В Сигансине Флок также совершает философское самоубийство, приписывая миру воображаемую рациональность. Судьба выбрала его. На этом окровавленном поле он видит себя человеком провидения, наделенным героической судьбой, спасителем своего народа. Он придумывает себе цель, которая может объяснить невероятную причину его выживания. Позже это приведет его к фанатичному патриотизму. С другой стороны, Елена, правая рука Зика, чтобы оправдать свою незначительность, видит в своем лидере фигуру мессии, которого она фанатично почитает. Она,