Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина

— Ну, дело твоё. А только... — водяница замолчала на полуслове, вытаращившись на что-то за приоткрытой дерновой дверью. — Ой, кума... Ой, идут к тебе... Судейские!

***

Гилли-ду остановились возле высокого, поросшего ежевикой и шиповником холма.

— Вот здесь она живёт. Вход с другой стороны.

Они выжидательно уставились на Хризолита. Он присел перед маленькими фэйри на корточки, бережно вынул у каждой из острых ушей самодельные серёжки-жёлуди и вдел свои — из оправленных в золото самоцветов: моховой яшмы, змеевика и хризолита.

Гилли-ду посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Мы рады! — прозвенели они, отступили на шаг и разом исчезли в тенях.

— Со всеми бы так, — вздохнул Хризолит.

— Небось, тётушке и сестрицам гостинцы приготовил? — спросил Анчутка.

— Перебьются! В другой раз не будут шутить над судейским чиновником. И вообще, у них и без того от побрякушек сундуки лопаются.

Они обошли холм, продираясь сквозь колючие заросли, и остановились на песчаной площадке перед входом в лисью нору. Хризолит приосанился, оправил сюртук, перевязал заново шейный платок и выразительно посмотрел на спутников. Дилан торопливо отряхнулся и пригладил волосы. Сапоги он где-то потерял, ну да в лесу ноги прятать незачем. Анчутка пренебрежительно фыркнул, но всё же затянул потуже лыковый пояс и вытер рукавом чумазую физиономию.

— Дома ли госпожа Лиса Патрикеевна? — громко спросил Хризолит. Стучать в неплотно прикрытую дверь он не стал.

— Я-то дома, а кто это бродит по лесу на ночь глядя?

Дверь распахнулась. Лиса Патрикеевна, в шёлковом зелёном сарафане с золототканой отделкой и небрежно накинутой на голову цветастой шали с бахромой, подбоченилась, рассматривая нежданных гостей. Анчутка восхищённо цокнул языком.

— Вот ведь, кому чары девать некуда!

Патрикеевна выглядела миловидной женщиной в самом расцвете лет. И при этом непостижимым образом оставалась лисой. Изжелта-зелёные глаза её смотрели по-звериному настороженно.

— Секретарь уездного суда с помощниками, — отрекомендовался Хризолит. — По жалобе Водяного расследуем дело о пропавших коровах.

— Не пропавших, а украденных! — Из-за лисы выглянула тощая водяница. — Я свидетельница!

— Экая растрёпа, — буркнул Анчутка.

На водянице была намотана рваная рыбачья сеть с застрявшими в ячейках пучками водорослей. Неряшливо прибранные бурые волосы сцепляла, вместо гребня, половинка щучьей челюсти. К груди водяница прижимала мокрый кулёк, свёрнутый из лопуха.

— В таком случае вы пришли удивительно вовремя, — лиса улыбнулась. — Я как раз намеревалась обратиться в суд...

— Если речь идёт о жалобе на Кузьму Скоробогатого, то не стоит трудиться, сударыня, — вежливо, но твёрдо прервал её Хризолит. — В деле раскрылись неожиданные и весьма важные подробности. Я бы даже сказал, жизненно важные. Извольте выслушать.

Пока он рассказывал, лиса оставалась неподвижной, только яркие глаза её всё больше тускнели.

— Вот оно как... — прошептала Патрикеевна, когда Хризолит закончил. — Подождите.

Она развернулась и скрылась за дверью.

— Ну и что с того? — водяница шмыгнула носом. Во время рассказа она украдкой вытирала глаза. — В краже-то он всё равно виноват! И ещё гребень мой сломал!

— Ах да! — Хризолит достал из сумки шёлковый, расшитый бисером, мешочек, и с поклоном протянул водянице. — Прошу принять во искупление этого досадного инцидента.

Она отшатнулась, прижимая к груди свой кулёк.

— И чего это?

Хризолит развязал мешочек и вынул костяной гребень с тонкой сквозной резьбой. Дилан не разглядел узор, но водяница потрясённо ахнула, уронила кулёк и двумя руками потянулась к подарку.

— Это мне? Насовсем мне?

— Да уж, обратно не потребую.

Водяница погладила костяное кружево скрюченными пальцами. Рывком вытащила из волос щучью челюсть и воткнула вместо неё гребень. Постояла, замерев, с закрытыми глазами. Медленно, едва заметно, гребень засветился, а за ним следом — и вся водяница. Позеленели бурые волосы, расправилась сморщенная кожа. Лягушачьи губы растянулись в счастливой улыбке.

— Чего хочешь взамен, судейский?

— Сущий пустяк, — вкрадчиво сказал Хризолит. — Прояснить пару вопросов.

— Вот это метаморфоз! — вернувшаяся Лиса Патрикеевна всплеснула руками. — Да тебя не узнать, кума! Это не мне, а тебе впору женихов сватать.

Водяница по-девичьи хихикнула.

— Вот, — лиса показала Хризолиту наполовину исписанный сероватый лист. — Хотела я жалобу на Кузьму подать, но теперь... — Она порвала бумагу на мелкие клочки и подбросила их в воздух. — Как этой бумаге сгореть, так и моему проклятью истлеть.

Она взмахнула хвостом. Обрывки вспыхнули и пеплом разлетелись по ветру.

— Но что случилось, того исправлять не стану, — Лиса упрямо вскинула подбородок. — Муж за жену ответчик. В следующий раз умнее будет.

— Полностью согласен, — галантно поклонился ей Хризолит. — Половина дела решена, осталось другую половину распутать.

— Ты чего узнать-то хотел? — спохватилась водяница. — Спрашивай прямо сейчас, у меня от кумы секретов нет.

— Вот как? — Хризолит поднял бровь. — А знает ли Водяной о вашей дружбе?

— Не знает, — водяница потупилась, ковыряя пальцем в узелках сети. — Я ему обещалась найти, кто на Кузьму обиду держит, но больше ничего не сказывала.

— А про метки на избе Кузьмы доложила?

Она помотала головой:

— Смолчала. Шибануло меня там крепко, а только какой смысл жаловаться? Ещё бы и от хозяина досталось, что сглупила, не почуяла вовремя.

— Понимаю, — Хризолит сочувственно покивал, — Нынешний Водяной — не лучший хозяин, не так ли?

Водяница посмотрела на него с опаской:

— Ты к чему клонишь, судейский?

— К тому, что ежели речной хозяин сменится, всем лучше будет. И тебе, и тем, кого он ограбил. Болотнику, к примеру. Это ведь его метки, верно?

Дилан тихо ахнул. Анчутка хлопнул себя по лбу и простонал:

— Вот мы олухи...

— А ты умён, Хризолит Полозович, — Лиса сладко улыбнулась. — Как догадался?

— Нетрудно ответить, — Хризолит небрежно махнул рукой. В этот момент он так сильно походил на Мидира, что Дилан не удержался от усмешки. — С хозяином болота в полной силе никакие фэйри бы не справились. Другое дело, если Болотник ослабел, оттого что владения его пересыхать стали. Говорят, Водяной всю воду в округе, даже подземную, к себе тянет?

— Верно, — уныло кивнула водяница. — Жадничает хозяин не в меру. Он и в Неблагом уезде на болотные источники зарился, да тамошняя Болотница с Лешим в