Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина
— Но Болотник сумел от них сбежать! — Дилан даже подскочил от своей догадки. — Тень на хуторе — это сам дух болота! У него ещё осталась сила.
— Немного, но хватит, чтобы Водяного припечатать, когда он за своим стадом на хутор явится, — подхватил Анчутка. — Ловко придумано!
— Грубовато, — поморщилась лиса. — Ну да что взять с Болотника. Я в эту интригу не вмешивалась и вмешиваться не собираюсь, однако соглашусь: ежели хозяин реки сменится, всем лучше будет.
— Оно бы и неплохо, только ничего у Болотника не получится, — вздохнула водяница. — Не сунется хозяин на хутор. Я сама его остерегла насчёт ловушки.
— И кто тебя за язык тянул, кума? — поморщилась Лиса Патрикеевна.
— Так ведь он хозяин! Я ему с рождения служу!
Дилан потёр виски. Он окончательно потерялся в рассуждениях водяницы. Хочет она, чтобы в Нечай-реке сменился хозяин или не хочет?! Анчутка, верно расценив его замешательство, похлопал приятеля по плечу.
— У водяниц мозгов, как у головастиков, — шепнул он. — Этой ещё повезло, что лиса с ней водится, на ум наставляет.
— Стало быть, Водяной на судебное разбирательство надеется? — уточнил Хризолит. — А если дело затянется?
— Тогда хозяин свирепствовать начнёт. Колодцы осушит по всему уезду, лодки начнёт топить.
— Нельзя до такого допускать! — воскликнул Дилан.
— Нельзя, — согласился Хризолит. — Но и поощрять Водяного на дальнейший беспредел тоже нельзя. — Он повернулся к водянице. — Могу ли я рассчитывать на твоё молчание?
— Супротив хозяина не пойду, — насупилась она. — А промолчать — это можно. Я молчать привычная.
— Прекрасно! — Хризолит хлопнул в ладоши. — Остальное — наше дело.
Он вдруг заспешил, скороговоркой распрощался с Лисой Патрикеевной, подхватил своих спутников под руки и потащил прочь от норы. На ходу Хризолит сунул Дилану леденец.
— Летим, Воробушек!
— Погоди! — Анчутка выхватил леденец прежде, чем Дилан донёс его до рта. — Прежде разберёмся, во что нас впутывают! — Он пихнул Хризолита в плечо. — Опять интригуешь, змеёныш? Или это Полоз на наши земли нацелился? Хочет Нечей-реку под свою руку забрать?!
— Ничего подобного! Ему и своих владений хватает.
— Стало быть, хочешь, чтобы все вокруг у тебя в должниках были? Признавайся, заранее всё продумал?! Сначала Мидиру жалобу от Водяного подсунул, потом со мной напросился. И гребень наготове держал — водяницу подкупить!
— Да не продумывал я ничего! Просто интересно стало, захотел разобраться, кто против Водяного мутит. А гребень... — Хризолит замялся.
— Для Любаши сделал? — предположил Дилан.
— Правда, что ли? — Анчутка ухмыльнулся. — Ну, ежели она узнает, утопит тебя, как пить дать.
Хризолит умоляюще сложил руки.
— Не говорите ей, ладно? А я за это для ваших русалок гребешки сделаю.
— Да я и так не скажу, — отмахнулся Дилан.
— А мне сделай. — Анчутка подобрал палочку и начертил на земле пару закорючек. — Вот так птиц летящих, а между ними солнышко. И сердолик вставь — тот самый.
— Это можно, — согласился Хризолит. — Только учти, что в этих осколках ни капли силы не осталось.
— И пускай, всё равно красиво. — Анчутка вернул Дилану леденец. — Мы сейчас куда?
— На усадьбу, разумеется, — ответил Хризолит. — Может, ещё успеем к ужину.
***
Мидир Гордеевич выслушал доклад с видимым интересом. Даже не стал делать замечаний Анчутке, когда бес тараторил с набитым ртом, разбрызгивая капли супа по скатерти. Хризолит, хоть и проголодался не меньше, всё же нашёл в себе силы сначала изложить в подробностях пережитые приключения, а уже потом принялся за остывший ужин. Дилан всё это время молчал. Ему хвастаться было нечем.
— Кто наследует нынешнему хозяину Нечай-реки? — спросил Мидир, намазывая крыжовниковое повидло на разрезанную пополам пышную булочку.
— Племянник его, — Анчутка смачно облизнул ложку и попросту вылакал остатки супа из тарелки. — Он сейчас в низовьях прозябает. Только помани, мигом примчится и век благодарить будет.
— Пока что благодарить не за что, — Мидир задумчиво глотнул чай. — Но перспектива, действительно, заманчивая... Дилан, ты когда-нибудь ходил в ночное?
— Это... коней пасти? — тихо уточнил тилвит тэг. — В прошлом месяце довелось пару раз.
— Очень хорошо, значит никого не удивит, если именно ты отведёшь сегодня ночью Орлика на заливной луг.
Дилан обомлел. Орликом звали любимого коня Мидира — белого, как молоко, с золотой гривой и красными ушами. Нрава конь был капризного и не подпускал к себе никого, кроме хозяина и могучего одноглазого конюха по прозвищу Тис — единственного слуги, которого Мидир привёз с собой из-за моря. Ходили слухи, что Водяной предлагал за Орлика пять пудов отборного жемчуга, но господин Ардагов отказался.
— Я бы не спешил, но время дорого. — Мидир отставил чашку и вытер губы салфеткой. — Переполох, который вы устроили с Белыми Дамами, может насторожить хозяина реки. Так что, придётся всё завершить этой ночью.
— Чего делать-то? — проворчал бес.
— Во-первых, нужно отыскать подходящих кельпи. Молодых, но толковых. И не из клана лорда Дэниела.
— Так ведь окромя его клана в Неблагом уезде почитай и нет никого... — Анчутка почесал за ухом. — Разве что бродяги... Ну, те, из беглецов.
— Они подойдут идеально, — кивнул Мидир.
Анчутка поёжился. Дилан вполне его понимал. После отъезда лорда Дэниела в Петербург, в клане кельпи начались разброд и шатания. Среди молодёжи нашлись недовольные правлением Кириана, старшего сына лорда Дэниела. Вспыхнул бунт, но оказалось, что Кириан успел заручиться поддержкой Водяного. Бунтовщики были разбиты. Выжившие сбежали, сколотили шайку и с тех пор доставлял немало беспокойства всему уезду. Днём они не показывались, прячась в дальних затонах и старицах, а по ночам разбойничали на дорогах и пугали коней на заливных лугах. Крестьяне своих детей в ночное отпускать перестали, а пасти коней старались поближе к лесу. Жалоб на разбойную банду в суде скопилось преизрядное количество.
— Уверен, что их порадует возможность отомстить Водяному за своих собратьев — за всех, кого изломала стремнина и водовороты, — сказал Мидир.
— Не пойму я этого, — пожал плечами
